Форум Елены Артамоновой

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум Елены Артамоновой » За чашкой кофе » Белые холмы. Мама вернется


Белые холмы. Мама вернется

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Старая женщина, лежавшая на больничной койке, снова открыла глаза. Но в них не отражалось ничего, ее взгляд был обращен внутрь себя, как это обычно бывает с теми, чей жизненный путь подходит к концу. Старуха видела и не видела одновременно. Стены палаты, убогая обстановка – рваные простыни, ржавые металлические  кровати, одинокая картина с березкой – всего этого для нее не существовало. Она была в другом месте: в квартире с полосатыми обоями и чешским ковром, побитым молью, на полу. Сидела в кресле, держала на руках светловолосого мальчика, а рядом играла с куклой его сестра.
- Женечка, мой хороший, - бормотала старуха, гладя невидимого мальчика скрюченными пальцами. – Мой маленький.
Медсестра Катерина недавно устроилась в больницу. Вид умирающего человека для нее еще не стал обыденностью. Она подошла к постели старухи и убрала с ее лица прядку седых волос. Та никак не отреагировала на прикосновение.
Катя поджала губы и вышла в коридор. По пути в сестринскую ей встретился мужчина, спешащий куда-то и на бегу натягивающий халат.
- Сергей Анатольевич, - окликнула его Катя.
- А, Катенька, здравствуйте! Только пришел. Как тут у вас дела?
- Барыкина совсем плоха, Сергей Анатольевич.
Врача это не удивило.
- Отмучается скоро. Ты давно у нее была?
- Только что заходила. Реакции ноль. В потолок смотрит и бормочет, а то причитать начинает. «Инночка, Женечка, детки…» Все про детей своих. А что ж ее никто не навешает, не знаете? Дети эти, внуки. Не знаю, какие у них отношения, но уж перед смертью могли бы…
Сергей Анатольевич удивленно вскинул брови:
- Так ведь нет детей. Думал, ты знаешь. Были у нее сын и дочь, да умерли еще в детстве.
Катя огорченно покачала головой.
- Впервые слышу. Это же надо. Жаль старушку.
- Я тебе, Катенька, вот что скажу, - вздохнул мужчина.- Хотя, может, и нельзя так говорить. Нечего ее жалеть. Недобрый она человек. Ой, сколько про нее слышал. Знаешь, что бабы болтают… Мол, ведьма она та еще. И ведьма черная. Якобы не одного человека в могилу свела. А в любовниках у нее чуть не сам Сатана был. Брехня, конечно. Но бабка эта… Жуть от нее берет, разве не замечала?
Катерина неопределенно повела плечами. Вроде и не замечала. Старушка как старушка.
- Короче, говорю же, недобрая. А теперь прости, Катюш, мне пора. Понадоблюсь, зови.
Сергей Анатольевич быстро зашагал по коридору. Катерина долго смотрела ему вслед.

***

Грузчики вносили в квартиру все новые и новые коробки, коробочки, сумки, баулы, пакеты. Олесе казалось, что процесс никогда не закончится. Но вот смуглый долговязый парень утер лоб и весело сказал:
- Все, хозяйка! Закончили. Все чин чином!
- Слава Богу, - прошептала Олеся и полезла за кошельком, чтобы расплатиться с работниками.
Из комнаты доносились приглушенные смешки, шепот и шелест пакетов. Девчонки опять затеяли какую-то возню. Олеся вздохнула. Глаз да глаз за ними нужен, того и гляди, отмочат что-то. А потом – будь добра исполняй материнские обязанности: отмывай ковер от зеленки, вычищай жвачку из волос.
- Лика, Марина, прекращайте баловаться! – Крикнула Олеся. – Сейчас помогать будете, начнем потихоньку вещи распаковывать. Тут работы на целый день. И не на один.
Переезд Олесю совсем не радовал. Она даже злилась на мужа, хотя понимала, что его вины в этом не было: Артема недавно перевели на новую должность и подняли зарплату почти вдвое. Был только один минус: новая работа требовала периодических разъездов. А с детьми это ой как непросто. И большая часть работы ложится на ее, Олесины, плечи.
И город этот ей сразу не понравился. Одно только название красивое – Белые холмы, а так – какой-то серый, гнетущий, вызывающий почему-то ассоциации с мышеловкой. Олеся сомневалась,  что когда-нибудь сможет чувствовать себя здесь как дома.
Она недовольно поджала губы и принялась за первую коробку. Работы непочатый край, так что лучше не терять времени и приступать вместо того, чтобы жалеть себя. Зато, как бы там ни было, квартира им досталась отличная, тут уж жаловаться не приходилось. Артем вообще был от нее в восторге.
- Здорово как, Леська! – восклицал муж, когда семейство Лавровых прибыло на новое место жительства. – За смешную цену такие хоромы! Вовремя бабка померла.
- Тём, перестань глупости говорить. Человек умер, а ты радуешься.
- Все-все, молчу, - закивал Артем. – Нет, ну посмотри, как просторно здесь. Девчонкам будет, где в прятки поиграть.
Прежняя владелица квартиры – ее имени Олеся не запомнила – недавно скончалась в больнице. Она прожила здесь, в этой квартире с высокими потолками, почти всю жизнь. Одиноко. Ни детей, ни других родственников не осталось, нашлась только троюродная сестра или кто-то из этой оперы. Седьмая вода на киселе, словом. Дама была отнюдь не бедной, и к внезапно свалившемуся на нее наследству отнеслась спокойно. Квартиру было решено сдавать, чтобы не простаивала зря. Ребята из фирмы, в которой работал Артем, вовремя подсуетились, и теперь Лавровы снимали жилье в отличном районе рядом с детским садом и огромным парком, за смехотворную плату. Этот факт был единственным, гревшим Олесе душу.

***

Марина достала из ящика любимую куклу Нюшу, которую давным-давно подарила бабушка. У Нюши уже вылезла половина волос и периодически отваливалась правая нога, но Марина не расставалась с любимицей. А в последний раз, когда они виделись, бабуля подарила своей Маришке золотую подвеску, которую мама сразу спрятала («Рано тебе, в шесть лет»). В тот раз бабушка была очень грустной, даже плакала. Говорила, что теперь неизвестно, повидаются ли они еще – здоровье у нее уже не то, сердце шалит. Мама сердито цыкала на бабушку.
Марина поначалу была рада переезду в другой город. Ведь это означало, что она никогда-никогда не увидит Митьку из соседнего двора, который таскал ее за волосы и называл мартышкой. Но теперь ей открылась и другая сторона смены места жительства. Закадычные подружки Машка и Рита остались там, дома. И Марине приходилось играть одной в пустой детской, представлять, что тень на полу – это огромный раздавленный паук, к которому ни за что нельзя прикасаться. Найти новых друзей не представлялось возможным. На улицу в одиночестве ее пока не пускали: новые места, неизвестно, что за люди.
Мама с двухлетней Анжеликой отправились в поликлинику, папа дремал на диване в гостиной. Марина достала набор расчесок и принялась делать Нюше прическу, рискуя лишить куклу остатков волос.
- Может, вместе поиграем? – Раздался тонкий голосок у нее за спиной. – Мне здесь так скучно.
Обернувшись, Марина увидела, что на ковре сидит девочка со светлыми волосами и бледной кожей, примерно ее ровесница. Незнакомка держала в руках деревянную шкатулку.
- Ты откуда взялась? – Спросила Марина. Она точно помнила, что входя в комнату, никого не видела. В шкафу, что ли, пряталась?
- Я тут живу, - ответила девочка и потрясла шкатулку.
- Врешь. Теперь мы тут живем.
Незнакомка не стала спорить.
- Может быть, - она пожала костлявыми плечиками, - но и мы тоже. Пока. Скоро мама нас заберет.
- Кого «нас»? Ты же тут одна.
- Есть еще мой брат Женя. Он пошел в гостиную. А меня, кстати, Инной зовут. А ты – Марина, я знаю.
- Точно. Ох, слушай, в гостиной же папа спит. Женя его не разбудит?
- Вряд ли, - ответила Инна, подумав. - Он тихий.
- А почему я раньше вас не видела?
- Мама научила нас прятаться. Чтобы другие люди нас не видели. Она всегда говорила, что мы особенные. Хотя я не очень понимаю, что это значит.
- Где же ваша мама?
- В больнице. Скоро она вернется за нами, ей просто нужно подлечиться. Так она сказала. Она в последнее время болела, кашляла сильно.
- А по-моему, болеть здорово, - протянула Марина. – Мама всегда покупает мне шоколадное печенье. И в садик можно не ходить.
- Не знаю, может и здорово. Я только раз болела. Но печенья мама не приносила. – Инна нахмурилась. – Она только плакала. Ну что, давай играть?
Марине новая подружка понравилась. Да, ее учили не разговаривать с незнакомыми людьми, Но обычно родители говорили про незнакомых дяденек. Так что Марина решила, что с Инной говорить можно. Тем более, Инна с братом жили здесь до Лавровых. Марина знала, что приезжать без приглашения неприлично и невежливо. И отказаться играть с Инной, значит, было бы еще невежливее. И вообще, с ней было очень интересно. Инна знала уйму забавных игр, о которых Марина и не слышала.
Еще она показала подружке содержимое своей шкатулки, которую, оказывается, ей подарила мама. Резная шкатулка была полна настоящих сокровищ: бусинок, камешков, стекляшек. Больше всего Марине понравилась сломанная брошь с камеей.
Вскоре к ним присоединился брат Инны, Женя. Он был похож на сестру: те же светлые волосы, та же худоба, даже точно такие темные круги под глазами. Но мальчик оказался тихим и застенчивым, мотал головой в ответ на предложение порисовать или поиграть в доктора. Он, насупившись, сидел в углу и перебирал тонкими пальцами бусинки, которые ему дали девочки.

***

Плохие предчувствия не оставляли Олесю. Привезли мебель, вещи давно были расставлены по местам, и Лавровы понемногу обживались на новом месте. Но Олесе больше всего хотелось снова достать коробки и начать собираться. Квартира ей не нравилась, хотя Олеся и не смогла бы объяснить, чем именно. Просто было что-то тоскливое, гнетущее в этих комнатах, где последние годы жила одинокая пожилая женщина.
К тому же, периодически Олеся подмечала вещи, которые казались странными. Ей мерещились непонятные звуки, иногда казалось, что она отчетливо слышит детский смех. Но когда Олеся заходила в детскую, выяснялось, что девочки крепко спят. Пропадали всякие мелочи, как-то она обнаружила тарелку с печеньем, оставленную на столе, в шкафу, на верхней полке. Артём клялся, что не прикасался к ней, а Марина с Анжеликой просто не дотянулись бы на такую высоту.
Порой ее пробирал жуткий холод, хотя в квартире было тепло, даже жарко. А раз на полу в детской Олеся обнаружила рисунок на старой пожелтевшей бумаге: неуверенная детская рука изобразила две маленькие фигурки, сидящие на полу в огромной клетке. За прутьями клетки находился третий персонаж: фигура побольше, видимо, взрослый человек. Девочки наотрез отказались признавать, что это нарисовали они.
Понимая, что ведет себя как классическая героиня малобюджетного «ужастика», Олеся старалась смотреть на ситуацию трезво и не поддаваться глупым страхам. Новое место, стресс из-за переезда – конечно, может мерещиться всякое. А учитывая, как ее выматывали домашние хлопоты, засунуть тарелку в шкаф она могла и сама, забегавшись.
Тем не менее, чувство тревоги становилось все острее. Олеся, как могла, давила его и до поры до времени не говорила ничего Артёму. Поделиться опасениями с мужем ее заставил только странный разговор с дочерью, который встревожил Олесю.
В магазине Марина устроила истерику, потому что мама отказалась покупать ей набор игрушечной посуды. Уговоры и просьбы сменились топаньем ногами, слезами и криками. Олесе пришлось волоком вытаскивать дочь из магазина. Та кричала и упиралась
- Ну, мааам! Ну что, тебе жалко? – Плакала Марина. – Ты жадная! Вот у Инны мама не жадная.
- Кто такая Инна? – Резко спросила Олеся. Капризы дочери изрядно ее утомили, и она отдавала себе отчет в том, что вот-вот сорвется.
- Девочка из нашей квартиры. Мам, ну купи, ну пожалуйста.
Олеся остолбенела. Она присела на корточки перед зареванной Мариной.
- Доченька, о ком ты говоришь? В нашей квартире только две девочки: ты и Лика.
- Еще Инна. И у нее есть шкатууулка. – Марина снова заревела.
Вечером Олеся собралась с мыслями и присела рядом с мужем, который смотрел сюжет о наводнении где-то на островах Японии.
«Число жертв, по последним данным…» Олеся щелкнула пультом, и диктор стал беззвучно шевелить губами.
- Тём, я поговорить с тобой хочу.
- Конечно, любимая, в чем дело?
- Ты никогда не замечал… Бред, наверно. Просто мне кажется, это какое-то нехорошее место.
- Диван, что ли? – Улыбнулся Артем.
- Квартира. Что-то здесь не так, ты разве не чувствуешь?
- Ты про запах в ванной? Трубы поменяем обязательно, я уже договорился.
- Я совсем о другом говорю. Здесь что-то происходит. Что-то ненормальное. Сверхъестественное, что ли.
- Олеська, ты чего? – Артём приобнял жену. – Ужастиков насмотрелась?
- Если бы. Меня эти ужастики в реальности преследуют. То голоса слышу какие-то, то смех. Прислушаюсь – пропадают. А Маринка мне сегодня вообще вон что сказала…
Олеся рассказала мужу про утренний эпизод в магазине, но Артём только посмеялся.
- Родная, это же дети. Вечно что-то придумывают. Для них воображаемые друзья – это норма. Тем более, Маришка сейчас одна, подружек нет. В школу пойдет – быстро забудет про девочек со шкатулками.
- Думаешь, я все-таки себя накручиваю?
- Именно так и думаю. Отвлекись от этих глупостей. Давай вон кино посмотрим, историческое что-то.
Олеся положила голову ему на плечо и прижалась крепче. Артем рассеянно гладил ее волосы. Он не стал рассказывать жене о том, как однажды прилег отдохнуть в гостиной и проснулся от того, что стало тяжело дышать. Словно кто-то специально давил ему на грудь. Когда Артем открыл глаза, в комнате было пусто. Но он еще долго не мог отделаться от ощущения, что за ним наблюдают внимательные глаза кого-то незримого. Артём сумел убедить себя в том, что почудилось, пригрезилось спросонья. Но рассказ жены, хоть он и не хотел в этом признаваться, разбудил ноющую тревогу.

***

Олеся потрогала воду – приятная, не слишком горячая. В самый раз. Лика хлопала в ладоши и тянула ручки к маме: она очень любила купаться. Олеся усадила дочку в ванну. Воды в ней было не много, по пояс сидящей девочке. Лика тут же принялась шлепать ладошками по воде, во все стороны полетели мелкие брызги.
- Анжелика, прекрати! – Сказала Олеся, стараясь казаться строгой. Но не могла сдержать улыбки.
Артём повел Марину в цирк. Олеся осталась дома, чтобы искупать младшую дочь и навести порядок. Вечером они всей семьей собрались в кино на новый мультфильм (девочки пищали, когда видели рекламу), а потом можно зайти в кафе и заказать всем мороженого. Все же в новой работе мужа были плюсы: он стал приносить больше денег, и времени для общения с семьей у него было достаточно. Олеся постепенно сумела убедить себя в том, что переезд все же был самым верным решением. А к городу и к этой квартире она привыкнет.
- Бизяку, - потребовала Лика.
- Вот твоя обезьянка. – Олеся протянула дочке резиновую игрушку. Лика заулыбалась во весь свой неполный комплект зубов, а у Олеси внезапно задрожали руки. Все ее существо вдруг охватила дикая тревога. Внутри росло жуткое ощущение, словно она летит вниз на «американских горках». Олесе захотелось схватить дочку и броситься прочь из ванной. Из дома. Прямо так: в домашних тапках, с мокрой Анжеликой на руках. А иначе случится что-то непоправимое – стучало в висках.
Олеся сделала глубокий вдох. Внутренний голос орал от ужаса, но она заставила его произнести спокойно: «Все хорошо». Они в безопасности, дочка радостно плещется в воде. Что плохого может случиться дома? Наверно, это что-то вроде панических атак, о которых она читала.
Вдруг за дверью раздался громкий дребезжащий звук и грохот – словно рухнула люстра. А потом Олеся ясно услышала звонкий голосок и топот ног, которые – и  Олеся была уверена, что ей не показалось – бегали по комнате. Она огляделась: что в ванной комнате может сойти за оружие? Не найдя ничего более подходящего, схватила с полки бритву Артёма. Сказала дочке:
- Ликусь, посиди здесь тихонько. Мама сейчас придет. Очень скоро.
Сердце колотилась где-то в районе коленок. Олеся осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Никого. Она медленно, шаг за шагом, направилась в гостиную.
В квартире было очень тихо – ни голосов, ни шагов.
- Тём? – Негромко позвала Олеся. – Артём, вы что, раньше вернулись?
Но Олеся знала: кто бы (или что) ни шумел в гостиной, это не муж с дочкой.
- Кто здесь? Вы меня слышите? Я вызвала полицию.
В гостиной было пусто. Все вещи находились на своих местах. Никаких следов погрома. Олеся судорожно выдохнула. Пора, пора обратиться к врачу. И тут слева от нее мелькнула тень. Олеся повернула голову и обомлела. Возле дивана стояла девочка. Босая, в длинном бежевом платьице, с распушенными волосами цвета спелой пшеницы.
Олеся облизала пересохшие губы. Прежде чем она успела что-то произнести, девочка пропала, просто растворилась в воздухе, словно секунду назад не смотрела на Олесю внимательными серыми глазами.
А через мгновение она появилась снова. Она сидела на невысоком комоде, болтала ногами и улыбалась. В этой улыбке Олесе почудилось что-то злое, издевательское.
- Чур! Сгинь, - произнесла женщина побелевшими губами и перекрестилась. Девочка расхохоталась.
Олеся стала пятиться к двери, на ходу вспоминая слова хоть какой-нибудь молитвы. Но дальше «Отче наш, иже еси на небесах» не могла припомнить ничего.
Девочка, между тем, спрыгнула с комода и направилась к Олесе. Та не могла отвести взгляда от худого бледного лица с темными кругами под серьезными, совершенно не детскими глазами.
Девочка медленно развела руки в стороны – в комнату ворвался ледяной ветер, разметавший лежавшие на столе газеты и детские рисунки. Еще одно движение бледных тонких рук, и по большому зеркалу пошла трещина, а стеклянные дверцы стеллажа лопнули и разлетелись на сотни осколков.
- Кто ты?! – закричала Олеся. – Зачем ты это делаешь?
Вместо ответа девочка взмахнула рукой, и в Олесю полетел хрустальная пепельница. Не успей она уклониться, пепельница разбила бы ей голову. Следом за ней полетели стакан и настольные часы. Стакан угодил Олесе в ногу.
- Остановись, умоляю тебя. Что я тебе сделала?
Девочка улыбнулась.
- Я хочу поиграть. Здесь так скучно. Мы играли в прятки с Женей, но я никак не могу его найти. Поиграй со мной.
С Женей? У Олеси в голове будто что-то щелкнуло. Она сломя голову бросилась в ванную. Коридор казался Олесе бесконечным. Вдруг путь перегородил возникший из ниоткуда мальчик. Он не стоял. Его ноги не доставали до пола несколько сантиметров.
Он был красив, этот мальчик. Но сквозь его правильные, изящные черты проглядывало нечто ужасное. Его ясные глаза и вздернутый нос были лишь маскировкой, призванной скрывать настоящую личину выходца из тьмы.
А потом он стал меняться на глазах. Очертания расплывались, расползались, и вот тот, что привиделся Олесе белокурым мальчиком, превратился в плоский темный силуэт. На месте глаз были два огонька, едва светящихся красным.
Бесплотная рука потянулась к Олесе. С кончиков пальцев падали, разбиваясь о паркет, капли крови. Олеся взвизгнула и попятилась. Призрак довольно улыбнулся и пошел прямо на нее.
Страх за дочь был сильнее страха за себя. Олеся замахнулась и полоснула тень бритвой, которую продолжала сжимать в руке. Бритва прошла сквозь то место, где у выходца с того света должна была быть голова. С таким же успехом Олеся могла сражаться с воздухом. Тогда она просто шагнула вперед, через мальчика. Как будто сквозь густой туман. Ей стало холодно. Мальчишка ухмыльнулся, но не последовал за ней.
Олеся влетела в ванную. Анжелика лежала в воде лицом вниз, каштановые волосы плавали вокруг головы.
- Лика, доченька! – Закричала Олеся. Она схватила малышку под руки и вытащила из ванны. Анжелика не дышала. Олеся принялась хлестать дочку по щекам.
- Очнись, родная, прошу.
А в следующую минуту Олеся и сама потеряла сознание. Последнее, что она видела перед тем, как отключиться - насмешливое лицо белокурой девочки.
Там ее и нашел Артём: на кафельном полу ванной без чувств. А рядом лежала его дочь, его Ликуся. Мертвая.

***

Инна печально смотрела на подругу. Только что Марина сообщила ей новость, которую узнала от отца. Они уезжают. Вскоре снова начнутся сборы, в комнатах появятся бесчисленные пакеты и коробки. Только приготовлениями к отъезду папа будет заниматься один. Мама почему-то не желала ни дня оставаться в этой квартире. Она уже упаковала вещи и увозила Марину с собой.
Марина в силу возраста не до конца понимала, что случилось с ее младшей сестрой. Папа говорил, что Лика отправилась к дедушке, которого Марина не видела уже так давно. Мама не говорила ничего. Она или плакала без остановки или сидела в кресле, уставившись в одну точку и не откликалась, когда Марина ее звала.
Но как Лика могла куда-то отправиться, если она была здесь, только все время спала? Спала в какой-то новой, совсем маленькой, кроватке. Утром Марину отправили к соседям, а когда она вернулась, ни кроватки, ни Лики не было.
Уезжать Марина совсем не хотела. Она не успела по-настоящему привязаться к новому дому и Белым холмам, и свежи еще были воспоминания об играх со старыми подружками. Но все же девочке отчаянно не хотелось покидать стены этой квартиры, словно что-то держало ее здесь.
- А вы как же? – Спросила она Инну. - Поехали с нами.
- Не-а, - Инна помотала головой, - мы останемся. Нам надо маму ждать.

***

Я же знала, что нужно уезжать, - голос Олеси был тихим и сухим, как шелест мертвых листьев. Она сидела на кухне в квартире матери. Нетронутый бокал с чаем подмигивал ей блестящим боком с отвратительными пошлыми маргаритками. – Знала. Как же я виновата перед ней, мама.   
Женщина положила сухую старушечью ладонь на руку дочери.
- Почему она? Почему не мы с Артемом? – Олеся смотрела перед собой, и в ее взгляде светилась пустота. – А знаешь, я ее даже понимаю.
- Кого?
- Ведьму эту. Сейчас расскажу. Когда Лику хоронили… За день до похорон, кажется, ко мне соседка заскочила. Валя или Галя, не помню… Ну, и рассказала «сказку». Не хотела, мол, раньше вас тревожить, а теперь волосы рву. Так говорит. Старуха эта, которая до нас в квартире жила… в общем, с нечистым зналась.
Она совсем молодая была, когда муж умер. Осталась с двумя детьми. Растила, душу вкладывала. Да только беда пришла. Сначала сын заболел, следом дочка. Что там было, не знаю. Лихорадка какая-то. Сгорели как свечки. Мать, когда поняла, что бессильны и врачи, и молитвы, к местной колдунье пошла. Все, говорит, отдам – и деньги, и… душу. Детей только спасите. Та ей ответила: уже не спасу, поздно пришла. Но кое-что можно сделать. Рассказала убитой горем женщине, как не дать им уйти, как привязать детские души к этому миру.
Дорогую цену Лидия заплатила, но у нее все вышло, как ведьма сказала. И души малышей остались в квартире. А Лидия и сама занялась черной магией. Цель у нее была – подарить своим детям новую жизнь. Воскресить, да. Мам, погоди, не перебивай.
Женщина, которая пыталась что-то сказать, откинулась на спинку и стула и стала слушать дальше.
- Так вот, это непросто, большая сила была нужна. Лидия на это всю жизнь положила. От друзей, родственников отгородилась. Жила в своей квартире, одна – все думали. Днем работала, а ночью практиковалась. Страшную силу призвала в помощь себе, темную.
Олесина мать слушала и качала головой. Страшно было слушать и еще страшнее верить.
- И эта сила охотно помогала Лидии. А ведьма платила за помощь чужими жизнями. Так люди говорили. Поначалу жалели, конечно, несчастную мать. Думали, с горя помешалась. Бродила в ночи под окнами с зажженной свечой, бормотала. На кладбище ее часто видели возле свежих могил. А как-то Галя… или Валя, словом, та соседка решила Лидию в церковь позвать. Пожалела ее, сидит одна постоянно. Велела дочке: сходи к тете Лиде и передай то-то и то-то. Так девчонка о церкви только заикнулась, а Лидия на нее как зыркнет, что та в слезы и домой побежала. И с того дня начала зрение терять. Ослепла.
Олеся прервала рассказ и потянулась к пачке сигарет. Окурки уже не помещались в пепельницу. Олеся щелкнула зажигалкой.
- Все старались Лидию стороной обходить. И поползла по городу молва. Говорили, с чертом знается, на могилах голая пляшет, а дома у нее кресты перевернутые висят и иконы – а у святых глаза выколоты. Поди разбери, где правда, где сплетни. Мы никаких крестов не видели. А потом в округе стали ребятишки пропадать мальчики и девочки, лет пяти-семи. Люди не сомневались: Лидия виновата.  То ли в отместку за своих умерших детей чужих принялась изводить, то ли для каких-то целей они ей понадобились.
Чуть не сжечь ведьму собирались, - Олеся помолчала, потом продолжила. – Но газеты написали: поймали маньяка. Лидию не тронули, но опасаться стали пуще прежнего.
Вот я и говорю – понимаю ее. Как же понимаю, мамочка! Скажи мне, что Лику вернуть можно – я же… Я что угодно… Ни себя не пожалею, ни других.
Представляешь, они говорили, что это сделала я. Я убила Анжелику! – Олеся сорвалась на крик, потом добавила тише. – В итоге: несчастный случай. И только я знаю, как все было. Даже Артём, мамочка, даже он сказал, что я…. Головой ударилась.
Олеся уткнулась в плечо матери и зарыдала. А за много километров от нее, в пустой детской девочка Инна держала на руках хорошенькую кудрявую малышку и гладила ее по голове. По полу комнаты ползали длинные тени.
- Бросили тебя, маленькая. Ничего, с нами будешь теперь. А скоро и мама вернется.

+2

2

Страшно  :cool:

Вроде классическая схема ужастика, но вот это "мама вернётся" всё оживляет... и жутко становится, когда понимаешь, что мама не вернётся, а дети-призраки так и останутся в этой квартире, и будут дальше множить свою призрачную семью  :cool:

0

3

Светлана написал(а):

. и жутко становится, когда понимаешь, что мама не вернётся, а дети-призраки так и останутся в этой квартире, и будут дальше множить свою призрачную семью

Мне еще и несколько жаль их было, когда я обрекала детишек на такую участь))
Сердечное спасибо за отзыв, Света! :love:

0

4

Бродяга написал(а):

Мне еще и несколько жаль их было, когда я обрекала детишек на такую участь))

Но есть в этом свое очарование)))
Может у них в квартире есть расширение, типа карманного мира...

0

5

Мария Шелкопряд написал(а):

Может у них в квартире есть расширение, типа карманного мира...

как автор, заявляю: нет.  :D  :D пущай маются в четырех стенах

0

6

Медсестра Катерина недавно устроилась в больницу. Вид умирающего человека для нее еще не стал обыденностью. Она подошла к постели старухи и убрала с ее лица прядку седых волос. Та никак не отреагировала на прикосновение.
Катя поджала губы и вышла в коридор. По пути в сестринскую ей встретился мужчина, спешащий куда-то и на бегу натягивающий халат.
- Сергей Анатольевич, - окликнула его Катя.
- А, Катенька, здравствуйте! Только пришел. Как тут у вас дела?
- Барыкина совсем плоха, Сергей Анатольевич

0


Вы здесь » Форум Елены Артамоновой » За чашкой кофе » Белые холмы. Мама вернется


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC