Форум Елены Артамоновой

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум Елены Артамоновой » Влад Цепеш Дракула » Копирастия Надточего


Копирастия Надточего

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

Добрый день))
Давний обитатель здешнего форума и мой сосед Value, насколько я знаю, обещал здесь кому-то скачанную мною статью Владислава Надточего, если ЭТО можно так назвать, поскольку чуть больше, чем полностью, сей текст состоит из копипасты со всех возможных ресурсов, начиная с Михая и заканчивая жутким гугло-переводом.

Vlad Impaler

     ИСТОРИЧЕСКИЙ ФОН ПРАВЛЕНИЯ

     ВЛАДА III ЦЕПЕША-ДРАКУЛЫ

     Территория, в настоящее время занятая современной Румынией /в которую в настоящее время входят Валахия и Трансильвания/, была заселена с древнейших времён. Начиная с 513 до н. э. страну населяли фракийские племена даков и гетов, имевших полупервобытнообщинный общественно-экономический строй. После правления Буребисты (70 ? 44 до н. э) земли даков попали в сферу геополитического влияния Рима. Гай Юлий Цезарь начал военную кампанию против них около 44 до н. э. После смерти Буребисты началось постепенное ослабление дакских племен, и ко времен правления Децебала Дакия оказалась в зависимости от Римской Империи и была целиком завоёвана при римском императоре Траяне в 115 году н. э. Римская администрация существовала вплоть до Великого переселения народов (ок. 260-280-х годов). Территорию Румынии в Средние века захватывали славяне (VI век), болгары и венгры в IX веке, монголо-татары в XIII веке. Множество мелких княжеств постепенно объединились на территории Молдавии и Валахии, которые были завоеваны Османской империей в XV веке. По сравнению с другими государствами Балкан, Молдавия, Валахия и Трансильвания сохраняли большую автономию. Территория Трансильвании, Валахии и Молдавии, имевшая выгодное географическое расположение, была в XI-XV веках притягательна даже для Тевтонского ордена. В 1600 Валахия, Молдавия и Трансильвания объединились под властью принца Михая Храброго, а после его убийства были покорены солдатами австрийского генерала Джорджо Басты. В 1699, 1718 и 1739 разные части нынешней Румынии, как, например, валашская Олтения в 1718, были поделены между Австрией и Османской империей. В 1775 к Австрии была присоединена Буковина, а в 1812 она стала частью России. Заметная часть средневековой истории Румынии изложена в трудах Константина Капитанула (Филипеску), румынского хроникёра XVII века.

     Валахия (рум. Tara Romaneasca, буквально - румынская земля) - историческая область на юге Румынии, между Карпатами и Дунаем; делится рекой Олт на Мунтению и Олтению. С XIV века Валахия - феодальное княжество, с XVI века - под турецким господством. По Адрианопольскому мирному договору 1829 фактически автономна (под протекторатом России до 1856). В 1859-61 объединилась с Молдавией в единое государство (с января 1862 - Румынское княжество). История Валахии восходит к самым древним периодам, согласно американским ссылкам территория Дакии на которой находится и Валахия, свидетельствуется как центр крупной цивилизации человека в течение несколько тысяч лет. Это подтверждают и древнегреческие письменные ссылки которые подразумевают "горы на которых снег не таял даже летом" (то есть; "страну богов") именно в Восточных Карпатах (см: древнегреческие мифы). Упоминают сию территорию и другие древние письменные ссылки на пример, Иордан, Флавии, Приискус, Прокопий Кесарийский и пр. Если румынские историки говорят про "Дакийское царство", то древние авторы в территорию Дакии, и в Добруджу, утверждают стольные грады Великой Скифи среди них столица скифов гор. Томис, Добруджа, при императоре Констанции она же переименованная в "Констанцию, и упоминаемый древнегреческими мифами "Олимп"; древняя горная резиденция правителей Великой Скифи - Сармизегетуса (дословно; "sarm_ize_getus_a /общая для гетов"). В этой территории, которая соседствовала с гетами-мёзиями (не путать с персами-"мезами") на юге Дуная, с гетами-языгами из Панонии и с гетами-бастарнами на севере, христианский культ проник с самых раних периодов в лице как святого апостола Андрея который основал в год 62 н.э. епископства; Византии, Одесосса (Варна) и Томиса (сег. Констанция), так и в лице христиан-беженцев из империи, которые именно в Дакии и спасались от преследования со стороны фанатов тогдашнего культа Римской империи. В год 105 со своим италийским IV легионом и с помощью своих федератов, легионов и вспомогательных частей из Моёзии, юг Дуная, император Траян вторгся в Дакию, главные боевые действия ведясь в территорию последующей Мунтении, тогда же пала и была разрушена и Сармизегетуса. От 106 года н.э. территория юго-западной Дакии населённая гетскими родами, в числе оной и была включена в состав Римской империей ("Дакийская провинция"), оккупация продлеваясь до 271-275 гг. н.э. За этот период в территории Дакии древними авторами утверждаются две крупные области; "Гепидия" (последующая Трансильвания) и в территории Мунтении - "Роксолания". В 275 году готам Великой Скифи удалось окончательно освободить оккупированную римлянами юг и запад Дакии, после кроткого перерыва, после того как в ряды унов (hunis) вошли и дакийские геты; роксолане и гепиды, и при поддержке своих союзников из числа "кузенов" (hermanicus), именно с территории Мунтении (В.) уны Великой Скифи и начали свое генеральное наступление на Рим. После падения Рима в В. династии менялись одна за другой; после смерти Аттилы на престол стал гепид Ардарих, после него другие среди них и обиратели, почему одна из династий Великой Скифии и получила прозвище; "обры", обитатели, (дословно в румынском; "avarii"). Еще при Фастиде, территория Дакии была очищена от не-гетского элемента и прочих, в числе оных готская династия остготов Амалы, которые получили престол Паннонии, склавены будучи переселены по усмотрению готов в разные регионы империи, кто в Малую Азию а кто в Ломбардию.                 

     Трансильвания (рум. Transilvania: "Залесье", нем. Siebenborgen: "Семиградье", венг. Erdely) - историческая область на северо-западе Румынии.

В X веке являлась самостоятельным княжеством.

В XI—XII веках Трансильвания была завоёвана венграми.

В XVI веке образовано Трансильванское княжество, вышедшее из-под власти Венгрии и признавшее сюзеренитет турецкого султана.

В XVII веке оккупирована Габсбургской империей.

     После создания Австро-Венгерской монархии Трансильвания вошла в состав Венгерского королевства. Одним из условий вступления Румынии в Первую мировую войну было присоединение Трансильвании к территории Румынии. После Первой мировой Трансильвания перешла Румынии. По решению второго Венского арбитража, проведенного Германией и Италией 30 августа 1940 г., Румыния передала Венгрии Северную Трансильванию. У Румынии осталась Южная Трансильвания. По условиям мирного договора, подписанного 10 февраля 1947 года, аннулировался Венский диктат 1940 года и признавалось присоединение к Румынии севера Трансильвании.

     Начиная с VII века, Валахия оказалась в сфере интересов Венгрии, Молдовы и Османской Империи. Время от времени Валахию пытались прибрать к рукам и господари Трансильвании. Свою роль в давлении на Валахию сыграло и западное купечество, в особенности брашовские, любекские и саксонские купцы, которые преследовали корыстные цели бесконтрольного обогащения на территории Трансильвании и Валахии. Их влияние на политическую обстановку не было столь явным как например захват Валахии Османской империей, но на самом деле тот или иной претендент на трон господаря Валахии или правителя Трансильвании оказывался на троне, только в том случае, если его кандидатура была привлекательной для купечества. Характерной особенностью политических действий купечества было то, что все предпринимаемые ими шаги совершались чужими руками. Фабрикация поддельных писем Влада III Цепеша «Дракулы» к турецкому султану и издание клеветнической книги «Легенда о великом изверге» далеко не единственные факты негативного вмешательства купечества в дела Валахии и Трансильвании, но об этом будет рассказано попозже. Реальность мусульманской агрессии со стороны османской империи вызвало необходимость консолидации усилий правителей Центральной и Южной Европы, в частности Венгрии, Молдовы, Трансильвании и Валахии и т.д. Данная консолидация была произведена популярным в средние века способом – организацией военно-политического Ордена. Благо, прецедент уже был – достаточно вспомнить Орден Дракона св. Георгия Победоносца, который также был создан в рамках ответа на мусульманскую агрессию, со стороны этой же Османской империи. Целью Ордена было убийство турецкого султана, что блестяще исполнил ценой собственной жизни Милош Обилич. Видимо, удачный пример и побудил императора Священной Римской империи, венгерского короля Сигизмунда I Люксембурга к созданию Ордена Дракона. Здесь следует рассказать об этом Ордене поподробнее - Орден Дракона (лат. Societas Draconistrarum, нем. Drachenorden) - рыцарский орден, основанный императором Священной Римской империи Сигизмундом I Люксембургом в 1408 году для охранения Креста Господня и борьбе с язычниками, прежде всего с турками. В орден входило не более 24 рыцарей. Отличительным знаком члена ордена служил медальон изображавший дракона топчущего полумесяц на фоне креста. Прообразом создания ордена послужил еще один орден именовавшийся Орденом Дракона св. Георгия Победоносца созданный сербским князем Милошем Обиличем. На щите князя было изображено солнце с 12 лучами символизировавшими 12 членов ордена. отличительным знаком ордена служило изображение дракона на шлемах рыцарей. Целью ордена было убийство султана Мурада Первого. Убить султана удалось только в день битвы на Косовом Поле, когда князь Милош проник в лагерь турок под видом дезертира и заколол султана, прямо у него в шатре. Князь был казнен по приказу нового султана Баязида (успевшего уже прикончить своего старшего брата и наследника трона Якуба), вместе с другими пленными сербами. Из всех членов ордена выжить удалось только Стефану Лазаревичу (1374-1427)-сыну князя Лазаря, павшему на Косовом поле. Молодой князь бежал в Венгрию, под покровительство короля Сигизмунда. 13 декабря 1408 года состоялось возрождение Ордена Дракона. Теперь в нем состояло 24 рыцаря. В их число входили такие знаменитые люди, как

          o Сигизмунд Люксембургский, король Венгрии;
          o Стефан Лазаревич Сербский;
          o Король Арагона и Неаполя Альфонсо;
          o Король Владислав II Польский;
          o Великий князь Литовский Витовт;
          o Герцог Эрнест Австрийский;
          o Кристофер III, Герцог Баварии и Король Дании.

     Отличительным знаком для рыцарей явились медальоны и подвески с изображениями дракона, свернувшегося в кольцо. По инициативе Сигизмунда был разработан пышный ритуал обряда приема в рыцари и заседаний. Папа Григорий XII одобрил учреждение Ордена. Основополагающий документ - булла «Сигизмунд - король венгерский» в том числе подтверждал, что члены ордена могут носить знак дракона. В 1431 году Сигизмунд захотел увеличить количество степеней в Ордене. Для этого он пригласил в Орден большое количество политически влиятельных и в военном отношении полезных вассалов и знати. Участвовал в этой церемонии и Влад II Дракул, отец Влада III Цепеша-Дракулы, который служил командующим пограничными войсками и охранял проходы через Трансильванию. Прозвище Дракул было дано именно из-за того, что он состоял в Ордене Дракона. Появление новых людей привело к расширению Ордена, появлению новых классов. Каждый класс отличался в деталях, но основной символ его был неизменен - мотив дракона всегда был доминирующим. Изменения были - дополнение надписями - «O quam misericors est Deus» (О, как милосерден Господь) или «Justus et paciens» (Оправданно и мирно). Орден оставался сильным до смерти Сигизмунда в 1437 году. Без сильного спонсора Орден быстро потерял влияние и престиж.

Взаимодействие государств сильно затрудняла непрекращающаяся борьба и интриги местной знати. Для уяснения вопроса следует более подробно рассмотреть – кто же были представители знати и каков был характер их внутренних взаимоотношений. В славянских документах с XV века по 1866 год правители Молдавского княжества и Валахии назывались господарями наряду с титулом воеводы. В румынских источниках вместо господаря использовался титул Domn (от лат. dominus). К XIX веку многие вассалы Османской Империи носили этот титул. С ростом румынской независимости титул домнитор полностью вытеснил титул господаря. До установления османского сюзеренитета в Молдавии правила династия Мушатинов, начало которой положил господарь Пётр I Мушат. Церемониал посвящения совершался «милостиею Божиею» и имел два этапа: «избрание» в поле, на открытом месте и собственно коронация - в церкви митрополии. Господарь носил корону, имел неограниченное право над своими подданными, считался собственником территории всей страны, главнокомандующим армией, верховным судьёй. Только он имел право объявлять войну и подписывать мирный договор. После установления османского господства, молдавский престол стал предметом купли-продажи. Господарский престол стали занимать представители знатных боярских родов, а также иностранцы. В 1711-1821 гг. молдавский престол стали занимать исключительно греки из константинопольского предместья Фанар. Этот период получил название Фанариотского режима. Институт господарства сохранился ещё некоторое время после объединения Молдавского княжества с Валахией в 1859 году до 1881 года, когда Румыния была провозглашена королевством.

     Господарь. С XIV столетия во главе Валахии и Молдовы стоял господарь, который был одновременно и великим воеводой. Понятие domn («господарь»), обозначающее верховного правителя страны и подданных, происходит от латинского dommus - титула, который получали главы римского государства в период домината. Название «великий воевода» имеет славянское происхождение и означает «главнокомандующий». Вследствие миграции славян и совместного проживания с ними румын в ряде источников начиная с IX в. воеводами называются некоторые румынские правители, стоявшие во главе первых государственных образований в Карпато-Дунайском регионе. В XIII-XIV столетиях в процессе политического объединения этих малых государств в областях к югу и востоку от Карпат появилось по одному «великому воеводе», господствовавшему над местными воеводами. С укреплением власти и ростом авторитета на международной арене великие воеводы присвоили себе звание господаря. В княжеский титул, кроме названий «великий воевода» и «господарь», входила частичка Io, что являлось сокращением от священного имени Иоанн (loannes), обозначающего «избранник Бога» и связанного с церковным обрядом помазания монарха при его вступлении на престол. Благодаря этому господарь становился «единственным властителем» или «самодержцем», будучи символом суверенности независимости государства. Власть господаря рассматривалась к^ власть «от Бога». В официальном титуле данная идея нашла свое выражение в формуле «милостью Божьей» (Dei gratia). Знаками власти являлись корона, булава и скипетр. Полномочия господарей были ограничены, однако, привилегиями бояр и верховного духовенства, а также «древним правом» (традиционным неписаным правом). Господарь (великий воевода) ведал всей государственной администрацией, назначал высших сановников, даровал вотчины и другое имущество, являлся верховным главнокомандующим, выступал с инициативами во внешней политике, решал внутренние конфликты, был верховным судьей страны. В XIV-XVI вв. румынские господари часто признавали себя вассалами венгерских и польских королей, что, по их мнению, не наносило ущерба независимости страны. Наследование престола осуществлялось по смешанному наследственно-избирательному принципу. Составленное из представителей привилегированных социальных слоев: бояр, духовенства, придворных, верховное собрание страны избирало монарха из числа членов двух господарских семьей (Басарабы в Валахии и Мушатины в Молдове). После установления в XVI столетии прямого османского сюзеренитета над румынскими княжествами избранные господари были обязаны добиваться утверждения у султана. Часто в нарушение этого правила они вначале назначались Портой (также из числа представителей местных династий), и лишь затем собрание принимало формальное решение. После, этого, обычно на открытом месте (на «поле») и в присутствии представителей различных слоев свободных людей, происходила церемония коронации господаря митрополитом. Хотя господари продолжали считать себя «помазанниками Божьими», а свою власть - ниспосланной «милостью Божьей», со второй половины XVI в. «божественное» происхождение власти дополнялось земным фактором в лице султана или императора. Именно с этого периода подверглись значительному ограничению внешнеполитические полномочия господарей, которые были обязаны согласовывать свои действия на международной арене с интересами Порты. Внутри страны господари сохраняли прежние полномочия. В целях преодоления отрицательных последствий внутренней борьбы за престол и для ограничения власти бояр большинство господарей, подражая западной практике, объявляли своих наследниковеще при жизни, приобщая их к политической деятельности. Хотя в Трансильвании великие воеводы именовались так же как и монархи Валахии и Молдовы, они не обладали подобной властью и, следовательно, не были господарями. В данном случае в качестве суверенного монарха выступал король Венгрии, назначавший воевод Трансильвании, входивших в круг крупнейших сановников. В составе королевства Трансильвания пользовалась широким самоуправлением, которое местные власти стремились укрепить, а центральные власти пытались ограничить. Вопреки установленным правилам некоторые воеводы создали настоящие «воеводские династии», как, например, члены семьи Лакфи в XIV в. или семьи Чаки в XV в. Воевода Ладислав Лошонц (1376-1391) участвовал даже в антивенгерской коалиции Балканских государств. Воеводы Трансильвании назначили своих заместителей, правителей семи трансильванских комитатов, начальников замков, нотариев и других высших местных должностных лиц. С середины XV столетия некоторые воеводы, проживавшие в основном вне Трансильвании, назначали своих заместителей, являвшихся подлинными правителями, а также губернаторов и их заместителей. В документах XIV в. изредка встречается также титул «герцог Трансильвании» (известный и в предыдущем веке), который носил член королевской семьи. Тем не менее на всем протяжении средневековья настоящая власть всегда была сосредоточена в руках воевод, которых иногда одновременно бывало двое или трое. Воевода Трансильвании наделялся административными, судебными и военными полномочиями. Его власть распространялась на комитаты Сольнок, Дэбыка, Клуж, Турда, Алба, Хунедоара и Тырнава. Большинство трансильванских воевод значительно расширили свою власть, получив титулы графа Сольнокского, графа секеев и даже графа Сибиу (т. е. саксов), а также ряд королевских прерогатив в отдельных областях, юридически выведенных из-под воеводской власти. Вследствие сохранения в течение некоторого времени вассальных отношений часть территории Трансильвании (Фэгэраш, Амлаша, владения Чичеу, Четатя-де-Балтэ и др.) оставалась под властью господарей Валахии и Молдовы. После 1541 г., когда произошел распад Венгрии, правители Трансильвании стали называться князьями и избирались отныне верховными собраниями, получившими впоследствии название «диеты». После своего избрания князь был обязан получить Утверждение у султана, так как Трансильвания имела аналогичный с Валахией и Молдовой внешнеполитический статус.

*а теперь представьте, что у них, семейства Надточих, таким макаром целая книга написана...*

Теги: Влад Дракула,история,статья

0

2

О, Фьоре, приветствую на форуме!  :flag:  :flag:  :flag:
Статью давно ждала, чуть позже дочитаю :)

0

3

^___^
Это ещё не конец... это только начало кошмара...

Господарская дума (совет). Идея господарского совета была основана на старинном принципе auxilium et consilium / Помощи и совета (лат.)./, предполагавшем обязанность крупных землевладельцев, состоявших в свите господаря, принимать или отклонять основные документы, изданные господарем. Более того, господарь нуждался в сановниках и для обеспечения должного репрезентативного уровня своего двора. В определенных условиях совет (дума) жестко ограничивал власть господаря и строго контролировал его решения. Члены совета (крупные бояре, митрополит, епископы, игумены известных монастырей, сыновья господаря) упоминались в качестве свидетелей или ставили свои печати на важных документах (грамотах), изданных канцелярией господаря. Они помогали господарю при осуществлении дарственных актов, на судебных процессах, при заключении договоров с иностранными державами. В господарской думе Валахии состояли, как правило, 10-15 бояр, в Молдове - 20 - 30. Роль совета и распределение должностей сановников свидетельствуют о византийском влиянии через славянское посредничество, хотя принципиально они ничем не отличались от западных. За редкими исключениями, должности сановников в Молдове и Валахии назывались почти одинаково и не отличались особой точностью в определении полномочий. Каждый сановник мог выполнить любой приказ господаря.
И все же некоторые крупные сановники (бан, логофет, ворник, казначей, пыркэлаб) обладали, как правило, политическими полномочиями, а другие (постельник, пахарник, стольник) выполняли в основном поручения господаря и его двора. Среди самых важных сановников (главным образом членов господарского совета) числился бан Северина, а потом бан Олтении, являвшийся главой администрации территорий к западу от реки Олт и обладавший правом вынесения смертных приговоров в Олтении. После образования административного центра Олтении в Крайове великому бану были подчинены остальные баны (бэнишори) на территории западной части Валахии. Великого бана называли также «малым господарем».
Ворник (палатин, iudex curiae"/"Придворный судья (лат.)./) ведал господарским двором и со временем был наделен наиболее обширными после господаря юридическими полномочиями. Логофет (канцлер) являлся главой канцелярии господаря и обеспечивал подготовку принятых господарем и советом решений в виде грамот или господарских наказов. Казначей вел учет доходов и расходов страны.
Спэтар (spatahus, aimigei*/* Мечник, оруженосец (лат.). Капитаны, коменданты замков (лат.)./) возглавлял конницу и носил меч господаря на торжествах.
Пыркэлабы (capi-tanei, castellani") были начальниками крепостей и приданных им близлежащих земель; они занимали особое положение в Молдове.
Портар (ушиер) занимался установлением границ и приемом послов (в Молдове при Штефане Великом появилась должность «великого портара Сучавы», командующего войсками). В XVI в. сучавский портар стал называться также хатманом (от нем. Hauptman) или «генералом» конницы и пехоты.
Постельник (камергер, cubicularius) ведал жилищем господаря и был его тайным советником.
Пахарник (magister pincernarum, т. е. чашник) занимался снабжением господарских винных погребов. Стольник (magister dapiferorum) заботился о кухне и столовой воеводы; конюший (magister agasonum) имел военные полномочия и ведал господарскими конюшнями.
В господарском совете состояли, как правило, ворник, логофет, казначей, пахарник, постельник, стольник, конюший, бан (в Валахии), пыркэлаб (в Молдове), портар Сучавы (в Молдове), а также крупные бояре без должностей. Последние играли в совете важную роль, однако после 1450 г. постепенно стали терять свое влияние в пользу сановников господаря (великие бояре на должностях). Усиление зависимости румынских княжеств от Порты после 1550 г. обусловило некоторые изменения и в господарском совете, который стал назваться диваном.

     Собрания сословий (общие собрания). Как и в Западной Европе, эти собрания сословий имели исключительную важность, символизируя «правовое государство», в рамках которого представители сословий привилегированных слоев) собирались для принятия специальных решений. Сильное византийское влияние в странах Центральной и Юго-Восточной Европы не смогло воспрепятствовать становлению структур, аналогичных сословному порядку Франции и других стран Запада (bellatores, oratores, laboratores). Собрания сословий в населенных румынами регионах получили распространение с XIV в. (в Трансильвании) и с XV в. (южнее и восточнее Карпат). В собраниях Валахии и Молдовы участвовали «представители» привилегированных слоев, т. е. бояре, высшее духовенство и придворные, принимавшие наиболее важные для страны решения: избрание господаря, отказ от престола, объявление войны, заключение мира, отправление важных миссий за рубеж, приговоры по особо важным делам, рассмотрение апелляций, введение налогов. Первое упоминание о них относится к 1421 г., когда господарь Молдовы Александр Добрый решил подарить своей бывшей супруге, литовке Римгаилле, посад Сирет и другие имения. В 1456 г. господарь Петр Арон созвал собрание для оплаты первой дани Порте в качестве выкупа мира. В 1594 г. Михай Храбрый «созвал всех крупных и мелких бояр и всю страну», чтобы вместе решить, как защитить «христианскую страну от рук неверных». В средние века, однако, так и не удалось добиться четкой периодичности этих собраний, так и не ставших постоянно действующими учреждениями. Созывавшиеся параллельно с сословным собранием Венгрии общие собрания в Трансильвании представляли собой важный элемент ее автономии. Как правило, на них рассматривались судебные дела, но иногда обсуждались и вопросы экономического и административного характера, связанные с необходимостью урегулирования отношений между церковью и знатью по части церковной десятины, с таможенной деятельностью, подтверждением дарственных актов, обеспечением правопорядка, борьбой со «злодеями». Обычно в этих собраниях участвовала знать семи комитатов (вначале, возможно, и другие категории свободных людей), которые в документах, составленных на латинском языке, назвались congregationes или umversitates. Воевода или заместитель от его имени созывал собрания и председательствовал на них. Они часто проходили в Турде и после 1320 г. проводились ежегодно или дважды в год. Известны случаи, когда в созванных по приказу короля расширенных собраниях участвовали все общественные слои внутрикарпатского региона: знать, саксы, секеи и румыны. Это произошло в 1291 и в 1355 гг., однако в силу ряда причин румыны более не приглашались для участия в таких мероприятиях. Объяснением тому служит ряд обстоятельств, среди которых следует выделить: характер народа, нередко восстававшего против своих правителей; образование румынских государств по другую сторону Карпат (при поддержке румын-трансильванцев и вследствие мятежей, начатых в Трансильвании и Марамуреше); упорное сохранение румынами православия в условиях, когда венгерские власти всеми силами пытались навязать им католицизм; упадок румынской элиты, не выдержавшей конкуренции с венгерской знатью и представителями саксов и секеев. Особую роль в этом процессе сыграла венгерская знать, которая в 1366 г. пожаловалась королю на всех румын Трансильвании, требуя их «уничтожения». Подобное отношение привело к тому, что в 1437 г. представители знати, саксов и секеев заключили соглашение о «братском союзе» без участия румын. Названный.после 1500 г. «союзом трех наций», он постепенно, особенно в Новое время, стал приобретать открыто антирумынский характер. На общие собрания, проходившие под председательством выступавшего от имени короля палатина, созывалась знать западно-трансильванских и банатских комитатов. Иногда граф Тимиша проводил региональные собрания соседних комитатов: Тимиш, Караш, Ченад, Арад, Заранд. В середине XV в. обычными стали общие собрания знати, саксов и секеев, созывавшиеся по собственной инициативе сословий (главным образом знати), где обсуждались интересовавшие их вопросы (принятие субсидий, разработка законов, мобилизация войск). Эти расширенные собрания сословий предшествовали появлению в эпоху княжества общих собраний, которые были названы графскими собраниями или диетами. С XVI в. сословия Трансильвании все чаще стали называться «нациями» и приобретать национальный оттенок.

Русские княжеские роды, происходящие от господарей

     Россия всегда выступала на Балканах противником Турции и союзником Молдавии и Валахии. Неудивительно поэтому, что многие молдавские дворяне уезжали в Россию, переходили на русскую службу. В России княжеское достоинство Российской Империи было закреплено за несколькими родами, из которых происходили Господари Молдавии:

          o Дабижа
          o Кантакузен (молд. Кантакузин *эти вообще из Византии удрали*)
          o Кантемир *поэт, к слову*
          o Маврокордато (молд. Маврокордат)
          o Мурузи (молд. Морузи).

     Роды Дука и Стурдза княжеского Российской Империи достоинства не имели, несмотря на то, что их представители также находились на русской службе.

Бояре

     Бояре – это члены государственного аппарата, занимающие ключевые посты как в гражданском, так и в военном управлении страной. Как правило, боярами становятся потомки знатных фамилий – крупных землевладельческих родов. Однако известны случаи, когда боярский титул жаловался менее знатным людям за выдающиеся военные и иные достижения на службе Господарю. Многие из знатных боярских фамилий находятся в родстве с господарским домом Дракулешти. В 1456 году, во время возвращения в Валахию, Влад Цепеш учинил массовою расправу над боярами, участвовавшими в заговоре против его старшего брата Мирчи. Многие знатные Валашские фамилии были уничтожены. Вслед за этим последовал значительный передел земель в Валахии, и к власти взамен коренных валашских аристократов пришли новые люди. Часть из них были родственники или друзья дома Дракулешти или лично Влада Цепеша (в том числе приехавшие с ним из Молдавии, где он воевал против турок вместе со Стефаном Великим). Часть – венгры, помогавшие Цепешу занять валашский престол. В период смуты ситуация была очень сложной, и у власти оказалось много людей, опиравшихся более на собственную силу и наглость, чем на знатность или богатство своего рода. Происхождение некоторых нынешних бояр до сих пор вызывает массу вопросов.

     Для того, чтобы более глубже понять обстановку внутренней борьбы знати внутри исторически взаимосвязанных государств, таких как Венгрия, Молдова, Трансильвания и Валахия целесообразно просмотреть правление таких политических деятелей как Мирча «Старый» и Александра «Доброго». Как и в наше время, в средние века государства не были равны на международной арене. Существовали сильные государства, проводившие политику с позиций силы и доминировавшие на европейской сцене, и мелкие, нуждавшиеся в «покровительстве» великих держав. Это «покровительство» выступало в различных формах и зачастую приводило к поглощению слабых государств более сильными. Политика захватов, насилия и несправедливости всегда отвергалась христианской нравственностью и законом, поэтому приходилось искать предлоги для оправдания таких действий. Наиболее частыми становились мотивации религиозного характера: слава Креста, торжество учения Христа, расширение «королевства Христа», обращение «в истинную веру язычников, еретиков и раскольников» и т. д. С точки зрения мусульман, оправданием насилия была «священная война». Естественно, что и в этих случаях нетрудно было выявить настоящие причины покорения целых стран и народов. За исключением Трансильвании, Баната, Кришаны, Марамуреша, Добруджи и других, более мелких регионов, румынские или румыно-славянские государства сумели на протяжении средних веков сохранить свою политическую идентичность. Однако они стали элементом существовавшей тогда системы международных отношений, основанной на принципах вассалитета. При определенных условиях румынские господари были вынуждены присягнуть на верность соседним монархам, а именно королям Польши и Венгрии. С румынской точки зрения, этот вассалитет являлся не подчинением, а переходом под покровительство. Их суверенитет, в принципе, сохранялся, особенно во внутренней политике. Румынские князья правили «милостью Божьей», обладая атрибутами суверенной власти. Иного характера оказался позднее сюзеренитет над румынскими княжествами Порты, исходивший извне христианской цивилизации и строившийся на Других принципах. Сравнительно молодой, но известный своими мудрыми решениями Мирча стал наиболее выдающимся представителем династии князей Басарабов и был прозван Старым, чтобы отличить его от носивших то же имя наследников и подчеркнуть его государственные способности и престиж. Уже в начале правления господарь убедился, что внешняя угроза его политике исходила от Венгерского королевства и Османской империи. При посредничестве господаря Молдовы Петра I он в 1389 - 1390 гг. заключил союзный договор (возобновленный в 1391 г.) с королем Польши Владиславом Ягелло, в котором предусматривалось оказание взаимной поддержки «всеми имеющимися силами» в случае нападения венгерского короля. Рост польского влияния в румынских княжествах вызвал соответствующую реакцию короля Венгрии Сигизмунда Люксембургского, направившего при Стефане I свои войска против Молдовы. Они осадили крепость Нямц, но в феврале 1395 г. были разгромлены в битве при «Хиндэу» (Гиндэоань) и отступили в Брашов. Влад Узурпатор, соперник Мирчи, после того как при поддержке османов временно пришел к власти, также  сблизился с Польшей в 1396 г. Это стало возможным потому, что король Польши, которому угрожал подстрекаемый венгерским королем Тевтонский орден, в свою очередь, подбивал османов напасть с юга на Венгрию. Невзирая на трудности, Мирча Старый неустанно проводил внешнеполитический курс на укрепление авторитета страны, ограничение - вплоть до полного устранения - венгерского сюзеренитета и предотвращение османской угрозы. Союз с Польшей стал шагом к достижению этих целей. Естественно, король Венгрии отнюдь не дружественно воспринял этот союз и, воспользовавшись османской угрозой, вновь обратился к господарю Валахии, который, в свою очередь, был вынужден принять венгерское предложение, исходя из интересов совместного антиосманского сопротивления и сохранения своих владений в Трансильвании. Обеспечив себя с севера, валашский господарь смог сосредоточить усилия на южном направлении, поддерживая христианские государства на Балканах и призывая к выступлению против османов правителей некоторых областей Азии. После того как в 1388 г. турки устранили последнего правителя Добруджи Иоанку (Иванко), Мирча ввел туда свои войска и присоединил к Валахии территорию между Дунаем и Черным морем, добавив к имевшимся у него титулам герцога Амлаша и фэгэраша и графа Северина также титул «деспота земли Доб-ротича и господаря Дырстора». Добротич был господарем добруджского государства в середине XIV в., а Дырстор - румынское название (происходившее от древнего Durostorum) города Силистра. Первое большое османское войско, проникшее на территорию Валахии в 1391 г., воевало там против Срацимира, болгарского видинского царя. Османы разграбили часть северодунайских земель и взяли много добычи. В 1393 г. султан Баязид I занял Болгарское царство со столицей в Тырнове и стал готовить экспедицию на север под предлогом, что среди тех, кто оказал ему сопротивление в Болгарии, были и воины Мирчи. В 1394 - 1395 гг. против Валахии было совершено несколько османских карательных экспедиций. Наиболее крупная из них завершилась битвой 10 октября 1394 г., после которой 17 мая 1395 г. последовала другая. Традиционно в исторических источниках эти два события представлены под общим названием «Битва при Ровине». В составе османского войска были вынуждены находиться и христианские вассалы султана (сербский князь Стефан Лазаревич, Марко Кралевич, Константин Деянович). Вследствие применения румынским господарем тактики изматывания обе стороны понесли большие потери, но источники говорят о победе Мирчи на «ровине» (болотистое место, овраг) с последующим отступлением османов под угрозой вмешательства со стороны венгерского короля. Воспользовавшись трудными обстоятельствами, группа валашских бояр выдвинула на престол Влада, установившего контроль над частью страны. Заключив в 1395 г. договор с Сигизмундом Люксембургским, Мирча заручился поддержкой Венгрии, оказанной ему летом 1396 г. воеводой Трансильвании. Укрепив свои позиции, Мирча Старый смог принять осенью 1396 г. участие в крестовом походе, организованном королем Венгрии при участии сил Западной и Восточной Европы и закончившийся битвой при Никополе. Участник этой кампании, немец Иоганн Шильтбергер свидетельствует, что валашский господарь просил позволить его войскам первыми вступить в бой и что венгерский король Сигизмунд одобрил его план, однако этому воспротивился неверский граф Филипп Смелый, сын герцога Бургундии. Французы атаковали первыми и, добившись некоторых успехов, попали в турецкую засаду. Победа османов под Никополем имела большой резонанс и придала смелости мусульманской стороне, показав недостатки западной тактики ведения боя. Тогда же было ликвидировано последнее Болгарское царство со столицей в Видине. Вся территория Болгарии попала под власть султанов, владения болгарской знати были конфискованы и переданы турецким спахиям, а христианская вера подверглась гонениям. Одновременно османы расчистили себе путь на север, имея теперь возможность использовать крепости на правом берегу Дуная для наступления в Валахию, Трансильванию и Молдову. В 1397 - 1400 гг. османские силы предприняли ряд попыток перейти через Дунай, но были отброшены. Османская империя не смогла воспользоваться достигнутым стратегическим успехом из-за поражения, которое потерпела ее армия в битве с монголами Тимура при Анкаре (1402), и захвата в плен султана Баязида. У Мирчи появился шанс укрепить свои международные позиции и даже стать арбитром в борьбе за имперский трон. С этой целью он упрочил союз с христианскими монархами, прежде всего с королем Венгрии, с которым встретился в 1406 г. в Северине, где оба монарха обсудили план антиосманских действий с привлечением к этой борьбе Генуи, Венеции и отдельных областей Византийской империи. Нерешительность некоторых христианских государств свела эти планы на нет. В 1411 - 1413 гг. Мирча оказывал поддержку в борьбе за трон, сыну Баязида, Мусе, однако последний проиграл своему брату Магомеду. Последний, в свою очередь, в 1414 г. перешел Дун. с целью наказать валашского князя. Мирча поддержал другого соперника, Мустафу. Румынский воевода предоставил убежищ/ шейху Бедреддину, реформатору ислама и инициатору см социальных преобразований, который позднее был схвачен Магомедом и повешен (1417). После очередной карательной экспедиции турок в Валахию Мирча был вынужден согласиться на выплату ежегодной дани как выкупа за мир и гарантии сохранен ния независимости страны. Мирча правил на протяжении более чем трех десятилетий и обладал немалым престижем в Юго-Восточной Европе. Политическими и личными интересами он был связан как с Западом, так и с Востоком. Первая его супруга была родом из Сербии, вторая -из Венгрии. Он облачался в рыцарские доспехи и участвовал в турнирах, правил страной, которая простиралась от Северина, Амлаша и Фэгэраша до Дырстора, Добруджи и «татарских частей» (юг Молдовы). Некоторое время он владел трансильванскими крепостями Бран и Болога, а также другими имениями в Трансильвании и Венгрии. Мирча Старый заметно усовершенствовал государственное устройство и обеспечил взаимодействие разных учреждений, создав модель развития южнокарпатского общества на все будущее столетие.

     Обратившись к Молдове в начале XV века, мы видим безусловный пример сильной личности и государственного деятеля на троне господаря Молдовы - Александра Доброго.
Александр Добрый (1400-1432) был почти современником Мирчи Старого, а его прозвище имеет аналогичное значение «старого», «деда» (по-румынски bun - это одновременно «добрый», «блаженный», «дед»). Его роль в истории Молдовы во многом сходна с ролью валашского господаря Мирчи Старого. Александр Добрый продолжил традиционную политику ориентации Молдовы на Польшу, подтвердив свой вассалитет в отношении польского короля. После 1406 г. войско Молдовы неоднократно (1410, 1411, 1412, 1414, 1422 гг.) участвовало на стороне поляков в битвах против рыцарей Тевтонского ордена. Сохранилась память о героизме, проявленном румынами в битвах при Грюнвальде в 1410 г. и Мариенбурге в 1422 г. При посредничестве Молдовы Польша усилила свои политические и экономические связи с Валахией. Польско-литовские купцы все чаще появлялись в румынских княжествах, а румынские купцы - во Львове и в Кракове *ох, как же ж режет слух это «румынские»…*. В 1408 г. господарь Молдовы предоставил торговые привилегии львовским купцам, а в 1409 г. аналогичным образом поступил Мирча Старый. Несмотря на разногласия после Грюнвальдской битвы *и непомерный гонор поляков после оной*, Владислав Ягелло был вынужден сблизиться с Венгрией, так как ее король стал еще и императором Священной Римской империи. Король Польши надеялся таким образом улучшить свои позиции в борьбе с Орденом и центробежными устремлениями среди литовцев. Изменения во внешней политике Польши обернулись для Молдовы усилением венгерского давления. Это стало очевидным во время польско-венгерских переговоров 1412 г., в ходе которых король Венгрии хотя и признал польский сюзеренитет над Молдовой, все же предложил навязать ее раздел между двумя католическим монархами, в случае если Александр Добрый откажется предоставить военную помощь Сигизмунду в борьбе против турок. В 1426 г. готовность принять участие в предстоящей кампании против османов выразили лишь король Польши и князь Молдовы, тогда как король Венгрии отказался - под предлогом борьбы против гуситского движения в Чехии *ибо чехи предварительно выгнали его из столицы, отказавшись от его, Сигизмунда, королевских услуг*. Он, однако, попытался позднее воспользоваться условием 1412 г. и, ссылаясь на неучастие Александра в боях против турок в Валахии в 1429 г., стал добиваться низложения господаря Молдовы и раздела его страны, чему воспротивился король Польши. При Александре Добром Молдова впервые приняла участие в битве против турок - в 1420 г., когда османы предприняли попытку захвата Четатя-Албэ (Белгорода), которую защищали молдавские воины. После этого господарь распорядился усилить крепости Четатя-Албэ и Килия. С целью предотвращения попыток Валахии захватить территорию в устье Дуная Александру пришлось вмешаться в дела соседнего княжества, чтобы низложить Михаила, сына Мирчи, и возвести на престол господаря своего союзника, каким оказался Александр Алдя (1431-1436). Впредь господари Молдовы всегда добивались, порой даже силой, вступления на валашский престол верных им господарей *насчёт «всегда» я бы поспорила…*. Пользуясь покровительством Польши и польско-венгерским соперничеством и пока не подвергаясь угрозе со стороны, Александр Добрый оставил после себя процветающую и стабильную, хорошо организованную и защищенную страну. К сожалению, его приемники не обладали его личностными качествами. В период 1432-1435 гг. развернулась борьба за престол между Илиашем и Штефаном, сыновьями Александра Доброго, каждый из которых прибегал к помощи Польши. В результате достигнутого  в 1435 - 1443 гг. соглашения оба брата стали править страной совместно: Илиаш получил северную, а Штефан южную часть. Позднее Штефан ослепил Илиаша, но, в свою очередь, был обезглавлен Романом II, сыном Илиаша. Последний разделил престол  с другим сыном Александра Доброго, Петром II (1447-1449). Затем последовали Алексэндрел (1449), Богдан II (1449-1451), отец Штефана Великого, и Петр III Арон (1451-1457). Стремясь любой ценой сохранить свою власть, последний присягнул на верность королям Польши и Венгрии, а также впервые согласился платить султану дань в размере 2 тыс. золотников в качестве «выкупа мира». Аналогичное положение сложилось после смерти Мирчи Старого и в Валахии, однако там последствия оказались еще более тяжелыми, так как турки здесь были ближе и легко могли вторгнуться через Дунай. Османы нашли послушных союзников в лице господарей Раду II Праснаглава и Александра Алди. Установлению зависимости от османов попытался воспротивиться господарь Дан II (1420-1431), который в 1425 г. вместе с командующим гарнизоном Северина итальянцем Филиппо Сколари (Пиппо Спано) перешел на южный берег Дуная и разбил османские войска под Видином. Образ Дана II стал легендарным и вошел в балканский фольклор. Однако, столкнувшись с истощением экономики страны и покинутый частью боярства, Дан в 1428 г. заключил мир с Портой, обязавшись платить дань, что позволило сохранить автономию страны, обеспечить незыблемость позиций местной феодальной знати, сохранить традиционные учреждения и обычаи страны. Господарь Александр Алдя покорно принял усиление зависимости от османов, что вызвало реакцию Влада II «Дракула» (1436-1446), сына Мирчи Старого и отца Влада III Цепеша «Дракулы», пользовавшегося покровительством венгерского короля Сигизмунда I, у которого Влад II Дракул на некоторое время нашел убежище. Однако Влад не сумел последовательно вести антиосманскую борьбу, и порой страна, по свидетельствам очевидцев, походила на территорию, полностью подчиненную туркам.

0

4

обещал здесь кому-то скачанную мною статью Владислава Надточего

Угу, и тебя в частности.

Офф-топ: хватит "Ghost Hunt" качать, у меня даже форум тормозит.

0

5

Fiore написал(а):

Добрый день))

Добрый день!
Приветствую на Форуме! Рада встрече  :flag: :)
Любопытный текст, буду изучать потихоньку. Спасибо!

0

6

ZiZi,
а я-то как рада ^___^

О, мгновенно ЭТО изучать невозможно. Кое-где вообще невозможно разобраться, что автор хотел сказать 0_о

(продолжение банкета)
В контексте политической обстановки следует рассмотреть политическое положение Трансильвании в XIV - начале XV в.
В качестве провинции Венгерского королевства Трансильвания вписалась в процесс общего развития этой страны, сохраняя при этом некоторые особенности, связанные с географическим положением, национальной и религиозной структурой. Пребывание в 1308-1382 гг. на троне представителей Анжуйской Династии (французско-неаполитанского происхождения) в лице Карла Роберта и Людовика I, а также Сигизмунда Люксембургского (1387-1437) наложило отпечаток на дальнейшую эволюцию региона. За исключением периода междуцарствия 1382 - 1387 гг., это было время стабильности и процветания, наступившее после серьезного кризиса, которым ознаменовалось пресечение династии Арпадов. Карл Роберт (1308-1342) с немалым трудом добился своего признания в качестве короля, в частности на востоке королевства, где Ладислав Кан, воевода Трансильвании (1294-1315), сделался своеобразным местным монархом. В итоге ценой больших уступок и компромиссов Трансильвания была возвращена в состав королевства, а воеводы стали королевскими сановниками, послушными воле монарха. При проведении политики централизации и укрепления королевской власти, организации обороны и территориального расширения страны два представителя Анжуйской династии, особенно Людовик I, сталкивались с серьезной проблемой неоднородности королевства, в состав которого входили разные регионы, имевшие собственные традиции, населенные разными народностями, различавшиеся вероисповеданием и местным законодательством. Призванный обеспечить единство всех этих непохожих провинций, король с трудом мог справиться с данной задачей. Трансильвания и Банат представляли собой наиболее яркие примеры подобных трудностей. Королевский двор пытался добиться плодотворного сотрудничества с трансильванскими сословиями в лице знати, верхушки саксов, секеев и румын. Знать оставалась наиболее привилегированной частью общества, обеспечивавшей свое положение посредством контроля над общими собраниями в Турде. Чтобы привлечь на свою сторону трансильванскую знать, Карл Роберт в 1342 г. освободил ее от ряда податей. Во главе Трансильвании ставили верных короне воевод из-за ее пределов, какими были Тома Сечени (1322-1342), шесть членов семьи Лацкфи (1344 - 1376) и два члена семьи Чаки (1315-1437). Несмотря на верность центральной власти, многие из них стремились расширить свои полномочия, способствуя тем самым укреплению автономии Трансильвании. В рамках политики унификации особое значение придавалось религиозным различиям, наряду с которым: постепенно стало уделяться внимание и национальным особенностям. В 1351 г. король вновь подтвердил положения Золотой буллы, пожалованной знати в 1222 г., а по случаю предоставления в 1366 г. новых привилегий знать Трансильвании потребовала и добилась упрощения судопроизводства при уничтожении «злодеев любой национальности, т. е. «румын».
«Интеграция» румынских князей в общество, построенное по западной феодальной модели, проводилась на основе последовательной религиозной и национальной дискриминации. Большинство князей, предпочитавших остаться румынами и «раскольниками», были лишено дарственных актов на их владения и постепенно сделались зависимыми. В некоторых районах румынская элита сохранила ведущие позиции в местном обществе при условии получения королевских дарственных актов и принятия (хотя бы формально) католицизма. Людовик сделал правилом обязательное наличие у знати Трансильвании королевского подтверждения ее владений и принятия ею католицизма.
В этих условиях за несколько десятилетий сформировалась политическая система воеводства, в которой властью обладали исключительно знать, саксы и секеи, а официальной религией был католицизм.. «Раскольников» и «мятежников», выступавших против новых владельцев их прежней собственности, а в действительности - покоренных венграми и законопослушных румын, непривычных к западным феодальным правилам, все реже стали вызывать на общие собрания, и в 1437 г. три привилегированных сословия оформили свое эксклюзивное положение в обществе, основав Fraterna Unio (Братский союз). Создание Братского союза было обусловлено внутренней нестабильностью среди крестьян и участившимися османскими набегами, которые становились все более опустошительными.
Угроза крестьянских выступлений усилилась в 1437 г., когда, взимая церковную десятину, власти потребовали сумму на несколько лет вперед в новой монете (дорогой и редкой). Епископ Трансильвании, мстя крестьянам за недоимки, предал их анафеме и лишил права посещать церковь, что для средневекового человека было настоящей трагедией. Оказавшись практически объявленными вне всякого закона, крестьяне стали собираться на горе Бобыльна (Деж) вне города, где организовали лагерь по гуситскому образцу, провозгласив себя «собранием законных венгерских и румынских жителей этой части Трансильвании» (universitas regnicolarum Hungarorum et Valachorum huius partis Transylvaniae). Само название свидетельствует о стремлении крестьян объединиться в отдельное сословие - группу корпоративного характера.
В ходе первых столкновений с вооруженными отрядами знати у Бобыльны крестьяне добились успеха и заключили два письменных соглашения со своими противниками, подтвержденные представителями католической Церкви. Согласно первому из них, упразднялась нона (подать натурой в пользу знати), сокращалась церковная десятина, крепостным предоставлялось право наследования и свободного перехода в другие владения, устанавливалась ежегодная однодневная барщина, создавалось ежегодное собрание крестьян для обсуждения того, как выполняются эти условия. Крестьяне ссылались на «документы о свободе», изданные «святыми правителями» для их предков. В этом сочетались вера в «доброго короля» и идея «золотого века». Венгерские и румынские крестьяне обращались к мифическому прошлому, которое представлялось им временем, когда жизнь была прекрасной и легкой для всех, а князья - хорошими правителями для своих подданных *хосспади, Томас Мор же ж ещё не родился…*. Ментальный механизм эпохи действовал безотказно: король представлял собой некий символ, в то время как господин находился рядом во плоти и крови, постоянно требуя своевременного выполнения всех обязательств. Восстание на Бобыльне было подавлено усилиями вышеупомянутого Братского союза, который в 1500 г. стал Союзом трех наций (Unio Trium Nationum). Данное объединение привилегированных сословий стремилось покончить с «дерзостью и бунтам злодеев крестьян» и предотвратить частые османские набеги, которые способствовали усилению внутреннего кризиса.
Нападения мусульман повторялись почти ежегодно. После того они разгромили отряды воеводы Николая Чаки у трансильванских Железных Ворот, турки в 1420 г. опустошили Хацег и район Орэштие, а в 1421 г. и в 1432 г. ими были разграблены территории вокруг Брашова. В 1438 г. султан Мурад II возглавил поход в Южную Трансильванию (при участии валашского господаря Влада II Дракула), который завершился захватом многочисленных рабов. Аналогичная кампания состоялась в 1438 г. *походу, автор спутал даты*: объектом нападения стали земли секеев и район Брашова. На этот раз опустошения и тяжелые потери были вызваны тем, что находившиеся в Трансильвании войска оказались, заняты подавлением крестьянского восстания. Серьезность османской угрозы обусловила необходимость объединения внутренних сил для организации обороны путем согласования действий знати, горожан и сельского населения. В Трансильвании все сильнее ощущалась необходимость военного сотрудничества с армиями Валахии и Молдовы с целью предотвращения турецкого наступления, как то было, например в годы правления Дана II. Однако установление османского сюзеренитета над Валахией мешало согласованным действиям. Tем не менее, несмотря на частые набеги, Трансильвания, благо, географическому положению, оказалась перед лицом османской угрозы в лучшем положении, чем Валахия и Молдова.

0

7

Приветик, Fiore :flag:

0

8

Fiore о, привет! Рада видеть знакомое лицо))
Да-да, здесь тоже я, мва-ха-ха-ха-ха!

При попытке прочтения этого у меня вскипел мозг. Завтра ещё раз попробую.

0

9

Мария Шелкопряд,
дааа, buna ziua! ^_^

Elas,
я это прочитала, так что у меня он уже выкипел и обратно конденсировался  %-)

Первоначальные опустошительные набеги на территории Нижнего и Среднего Подунавья сменились стремлением османов окончательно завоевать находившиеся здесь христианские государства, что привело к усилению антиосманского сопротивления. Испытывая беспокойство перед усилившейся угрозой, западные и восточные христиане пытались предпринять соответствующие меры. Первым шагом стала провозглашенная во Флоренции в 1439 г. уния двух церквей, которая, хотя и не выдержала испытания временем, на несколько десятилетий обеспечила благоприятные условия для совместных действий против турок. Этот успех стал возможным благодаря инициативе Рима («Четыре флорентийских пункта») и был достигнут на основе признания верховной власти Святого престола. Флорентийская уния оказалась недолговечной, и это короткое время показало достоинства христианского единства. После Флорентийского собора в греках, сербах или румынах видели не «раскольников», а настоящих христиан, братьев по борьбе за общие идеалы. Они одерживали победы во имя «римской церкви» и «Константинова града» (по словам Зотика Параспондила) Османская угроза и надежда на объединение церкви привели к тому, что в конце XIV и в первой половине XV в. существенно сгладились различия между западными и восточными христианами и смягчились проявления католического прозелитизма. Проживавшей в Венгрии румынской элите это позволило обойти многие условия причисления к знати, выдвинутые Людовиком I. Знать и кнезы, католики и православные сообща действовали во благо своей страны и европейской цивилизации. Доказательством тому служит изданный в 1430 г. боевой приказ короля и императора Сигизмунда I, в котором упоминаются Saxones, Siculi, Nobiles et Valachi partium Transilvanarum cum potentia,  призванные на войну во имя Креста.

     В этой атмосфере выдвинулся Янку де Хунедоара, воевода Трансильвании (1441 - 1456), правитель Венгерского королевства (1446—1452), капитан-генерал королевства (1453-1456), ставший символом общества, которое представлял. Он происходил из причисленной к знати семьи румынских кнезов Хацега, имея родственников по имени Шербу, Войку, Могош, Радул, Анка. Личные качества позволили ему подняться до самых вершин социальной иерархии. Войку, отец Янку, был женат на Елизабете Марсинай (происходившей из румынского банатского округа Марджина) и занимал важные военные должности в качестве «воина королевского двора» Сигизмунда Люксембургского. За верную службу Войку в 1409 г. был вознагражден, получив вместе с родственниками, среди которых был и маленький Янку, дарственный акт на владение замком Хунедоара (Хуньяд). Янку получил рыцарское воспитание при королевском дворе и за рубежом (в Чехии и Италии), обучившись военному делу. В молодости он был упомянут в нескольких документах под именем Iohannes Olah, т. е. Иоанн Влах. Будучи крещен по римскому обряду, он носил официальное имя Иоанн, но в православном балканском и румынском общества и даже среди османов его почти всегда называли Янку, Янкул, Янго, Янко (славяно-румынская уменьшительная форма от имени Иоанн). Его брата обычно называли Ивашку (уменьшительная форма от того же имени). Официально записанные как Zoannej в семье и среди знакомых оба брата именовались Янку и Ивашку. Добившись сначала должности бана Северина, Янку де Хунедоара в 1441 г. стал воеводой Трансильвании. Он удостоился звания cursus honorum, которого до него не получал никто вне королевской семьи. В этом смысле его превзошел лишь сын Матьяш (Матиаш) Корвин, который в 1458 г. стал королем Венгрии и правил 32 года. После 1441 г. Янку добился ряда громких успехов в битвах против османов. В 1443 - 1444 гг. он руководил войсками в боях на территории Сербии и Болгарии, освободил Ниш и Софию и угрожал центральной части Османской империи. Напуганные этой «бесконечной кампанией», турки запросили мира, который был заключен в 1444 г. сроком на десять лет. Однако после ухода венецианского флота из Босфора по настоянию папы, западных правителей и венгерских политических кругов христиане возобновили военные действия. Янку не приветствовал нарушение мира, однако, получив приказ, выступил во главе трансильванский хорватских и боснийских войск, действуя совместно с армиями венгерского короля и валашского господаря Влада II Дракула. В битве под Варной 10 ноября 1444 г. малочисленные войска христиан были разгромлены османами. Численное превосходство турок и тактические недостатки христианского войска решили исход сражения: перед лицом малоподвижных христиан турки сделали ставку на маневренную конницу и неожиданные атаки. В бою погиб король Венгрии и Польши / Владислав III Ягеллон /. Однако Янку это не смутило. После его избрания в 1446 г. правителем Венгрии он приступил к созданию христианской военной коалиции в составе трех румынских государств, албанцев во главе с Георгием Кастриоти-Сканденбергом и сербских правителей. Он даже назвался воеводой Валахии и принял под свое покровительство Молдову, от господаря которой получил крепость Килию. Однако в крупном сражении на Косовом поле (1448) христианская коалиция из-за предательства сербского деспота Георгия Бранковича упустила победу. Османские правители приступили к выполнению плана захвата центра Европы вдоль Дуная до Вены. После того как символ восточного христианского мира, город Константинополь, в 1453 г. был захвачен турками, этап наступательных войн Янку де Хунедоара завершился. В 1456 г. султан Мехмед II направился к Дунаю с целью захвата Белграда (крепость с венгерским гарнизоном), который являлся «ключом к Венгрии». Янку укрепил линию Дуная и упрочил союз с румынскими княжествами. Он сумел собрать войско численностью около 30 тыс. человек, состоявшее из мелкой знати, румынских кнезов, горожан и отрядов, пришедших из Венгрии, Польши, Чехии, Германии и других стран. Выступив 22 июля 1456 г. против османских сил, христиане наголову разбили их. Турки в беспорядке отступили, а султан был ранен. Новость о победе распространилась по всей Европе, имя «спасителя христианства» было у всех на устах. Папа Каликст III (1455-1458) назвал его «сильнейшим борцом за Христа» (fortis-simus athleta Christi). Приблизительно на три четверти столетия Венгрия была спасена от османского завоевания. Но спустя несколько дней (11 августа 1456 г.) Янку де Хунедоара умер от чумы и был погребен в соборе Алба-Юлии в самом центре родной Трансильвании, а на его могиле установили надгробную плиту со словами итальянца Иоанна де Капестрано: «Погас свет мира...». Перед Белградским сражением Янку передал Владу III Цепешу «Дракуле» необходимые средства для обеспечения безопасности юга Трансильвании, которыми тот воспользовался для занятия престола Валахии (1456), а вскоре Влад, в свою очередь, помог Штефану Великому стать князем Молдовы (1457).

     Говоря о выдающихся современниках Влада III Цепеша Дракулы нельзя не назвать Штефана Великого. Имя Штефана Великого, господаря Молдовы, стало легендой еще при его жизни, а своими достижениями он обозначил целую эпоху в истории своего народа. Несомненно, он был самым выдающимся из средневековых румынских господарей.

     Сын Богдана II и внук Александра Доброго, Штефан пришел к власти в 1457 г., в сложное для страны время, при поддержке господаря Валахии. Победив в бою своего брата Петру Арона, Штефан был избран «страной» (общим собранием) на господарский трон и помазан митрополитом Феоктистом. Петру Арон бежал на юг Польши, а потом, переехав в секейские земли Трансильвании, некоторое время представлял угрозу для Штефана. С самого начала господарь понял, что необходимая для преодоления внешних и внутренних трудностей государственная мощь могла быть обеспечена только посредством эффективной централизации власти. Поэтому он занялся реорганизацией административной структуры, ограничением привилегий крупных бояр, казнями (но одновременно и некоторыми уступками своим противникам), созданием воинских частей из свободных крестьян, реформой института «витязей» в целях укрепления своей власти внутри страны и укрепления её обороноспособности. Штефан восстановил и расширил систему крепостей, особенно на берегу Днестра, и стал использовать в бою артиллерию. Во внешней политике он старался заключать союзы, способные обеспечить Молдове роль и престиж региональной державы. Время правления Штефана Великого можно разделить на три периода.

     1457 - 1473 гг. - укрепление центральной власти, организация войска, отражение венгерского наступления, подготовка к борьбе с Портой в условиях сохранения вассалитета по отношению к Польше и продолжения выплаты дани султану.

     1474- 1487 гг. - борьба против Османской империи.

     1487 - 1504 гг. - ограничение привилегий боярства и изгнание части бояр, конфликт, а затем мир с поляками и османами.

     Первоначально Штефан Великий пытался наладить хорошие отношения со всеми соседями, в том числе с христианскими державами, стремившимися установить сюзеренитет над Молдовой, - Польшей и Венгрией. По традиции он присягнул на верность королю Польши и обязался примириться с находившимися там в изгнании боярами. Отношения с Венгрией были напряженными, особенно после возвращения Молдове Килии. Враждебность Матьяша Корвина заставила Штефана поддержать выступление трансильванских сословий в 1467 г. Зимой 1467/68 г. король Матьяш сам возглавил карательную экспедицию против «неверного вассала», которая завершилась катастрофой: в битве при Байе, венгерская армия была разгромлена румынами, а венгерский король получил «смертельные раны» (vulnera lethalia). В ответ господарь Молдовы сам совершил позднее поход в Трансильванию, однако основной его задачей было разрешение конфликта с валашским господарем Раду Прекрасным, пытавшимся установить контроль над устьем Дуная, ссылаясь на интересы своего стамбульского сюзерена. Добившихся значительных успехов в борьбе с Раду и сменив в Валахии нескольких господарей, Штефан стал главной политической фигурой на румынском пространстве. В 60-70-х годах XV в. Османская империя добилась новых побед и территориальных приобретений. Была захвачена Морея (1460) и остров Лесбос (1462), после смерти Скандербега в 1468 г. поглощена вся Албания. В 1475 г. пали крепости Каффа и Азов у Черного моря, а крымский хан признал над собой османский сюзеренитет. Османы усилили давление на Молдову, добиваясь уступки крепостей Килия и Четатя-Албэ. В сложившихся обстоятельствах господарь Молдовы в 1473 г. разорвал отношения с Пор той, отказавшись выплачивать дань и отдавать крепости. Штефан надеялся, что при поддержке христианских союзников в лиь Польши и Венгрии он сможет выдержать натиск османов. Завоеватель Константинополя направил в Молдову более чем стотысячную армию во главе с Сулейман-пашой, губернатором Румелии. Поход происходил зимой, что являлось совершенно необычным для того времени. Имея около 40 тыс. воинов, среди которых было несколько тысяч поляков, секеев и других трансильванцев, Штефан 10 января 1475 г. одержал победу в сражении при Васлуе. После битвы румынский господарь обратился к таким врагам османов, как Венеция, Венгрия, Святой престол, тюркское государство Узун-Хасана, предупреждая их о грозной опасности - подготовке османского похода против Молдовы, который будет иметь серьезные последствия для Польши и Венгрии. Штефан Великий указывал, что его страна служит щитом двум соседним королевствам, но, прежде всего он рассчитывал на поддержку господаря-союзника из «другой Валахии», т. е. из Валашского княжества. Тем самым выражалась идея национального единства румын. В этом же послании впервые четко и ясно была сформулирована мысль о роли Молдовы: «Не дай Бог, если эти ворота христианского мира, коими является наша страна, падут, тогда все христианство будет в большой опасности» (отрывок из письма от 25 января 1475 г., адресованного Штефаном правителям христианских государств). Так румыны выразили свою озабоченность общим делом народов, боровшихся против «неверных», и свою готовность выступить в качестве защитников европейской христианской цивилизации. Несмотря на эти просьбы и предупреждения, на следующий год румынский господарь вновь оказался в одиночестве перед огромной армией самого султана и поддержавших его татар и валахов. В битве между войсками Штефана Великого и Мехмеда II при Рэзбоенах (Валя-Албэ) 26 июля 1476 г. «язычники победили христиан». Ценой неимоверных усилий румынскому господарю все же удалось восстановить свое войско, оттеснить неприятеля к югу и добиться его ухода из страны. Однако потери были велики, а страна полностью опустошена. Устами своих посланников молдавский господарь в 1477 г. обратился к сенату Венеции со следующими словами: «Я не желаю объяснять, сколь полезной для Дела христианства является моя страна... Она стала крепостью и стражем этих двух королевств, Венгрии и Польши. Кроме того, поскольку турки споткнулись об меня, многие христиане на четыре года остались в покое». Это является новым свидетельством осознания румынами в XV в. своей роли в защите Европы. Небезынтересным представляется подготовленный в 1479 г. во Флоренции доклад о составе войск, которые король Венгрии мог бы выставить против турок: от Венгрии - 14 тыс., от Трансильвании - 28, от Валахии - 32 и от Молдовы - 38 тыс. Конечно, нельзя рассматривать эти гипотетические данные в качестве бесспорных, но они весьма показательны. В то время как на долю Венгрии (без Трансильвании) приходилось около 12,5% людских ресурсов, основное бремя падало на плечи Молдовы, Валахии и Трансильвании. В итальянском документе воинский контингент Венгрии представлен отдельно от трансильванского (позднее, в 1526 г., трансильванцы не приняли участия в битве под Мохачем). Молдова же, что отмечал и сам Штефан Великий, внесла здесь наибольшую лепту. Более десяти лет Штефан Великий вел почти непрерывную борьбу против врагов христианства. В 1484 г. султан сумел захватить крепости Килия и Четатя-Албэ, называвшиеся тогда «легкими Молдовы». Килия имела богатое прошлое. Она уже побывала под властью Византии, Генуи и Валахии. В 1448 г. господарь Молдовы Петр II уступил Килию Янку де Хунедоара, т. е. Венгрии. После первой (безуспешной) попытки вернуть ее (1462), Штефан в 1465 г. занял крепость, удалив оттуда венгерский гарниза В 1479 г. господарь полностью перестроил крепостные стены, твердыни - на берегу Дуная и Днестровского лимана - играл особую роль в вопросе о господстве над Черноморским бассейном. После их захвата османами в 1484 г. Черное море стало «редким озером», а сообщение христианских государств и народов региона по морскому пути было полностью поставлено под османский контроль, что явилось логическим следствием захвата турками византийской столицы и проливов. В 1485 г. Штефан Великий предпринял попытку восстановить свою власть над крепостями, но безуспешно. В качестве карательной меры османе» войско при поддержке сил валашского господаря Влада Кэлугэру выступило против Молдовы - в момент, когда Штефан прибыл в Польшу для принесения присяги. Быстро вернувшись, господарь разгромил неприятеля у дунайского озера Катлаб. В 1486 г. ставленник части бояр по имени Хронот (Хройт, Хрон) при поддержке турок пытался занять трон господаря Молдовы и даже добился успеха в первом бою на реке Сирет. Штефану с немалым трудом удалось сохранить престол. В этих трудных условиях, следуя примеру Польши, Молдова заключила мир с Османской империей (1486-1489) и добилась от той обещания не покушаться на ее независимость, обязавшись взамен выплачивать дань. Антиосманские военные усилия Молдовы способствовали росту ее престижа и во многом определили сохранение государственности. В период своего долгого правления Штефан Великий несколько раз вмешивался в дела «другой Валахии», с которой его связывали не только чувство национального единства, но и родственные отношения: его супруга Мария Войкица была дочерью Раду Прекрасного. В течение жизни Штефан также был женат на Марушке (Марике), Евдокии Киевской и Марии Мангопской. Некоторые валашские летописи XVII в. отмечают, что воевода Молдовы в течение шестнадцати лет правил в Валахии. Это утверждение объясняется частым вмешательством Штефана в валашские дела и выдвижением на тамошний престол своих союзников. Впервые это произошло в 1470 г., после попытки ставленника турок Раду Прекрасного захватить крепость Килия. Перед этим Штефан в двух сражениях разгромил татар, затем занял Брэилу, Тыргул-де-Флочи и значительную часть Яломицкого уезда. В качестве ответной меры валашский господарь вступил с войсками в Молдову, но в 1471 г. потерпел поражение. Вместо него Штефан поочередно выдвигал на валашский престол Басараба Лайотэ (1473), Влада Цепеша (1476), Басараба Цепелуша (1477 - 1482) и Влада Кэлугэру (1482-1495). Столь частая замена объясняется тем, что большинство из них в силу сложившихся обстоятельств и по причине слабого характера не выдерживали османского давления. Несмотря на то, что Штефан осознавал национальное единство румын двух княжеств, он не стремился к их объединению. Это объяснялось не враждебностью к Валахии, а прагматическими соображениями. В борьбе за установление контроля над торговым путем между Черным морем и Центральной Европой молдавско-валашские разногласия оказались лишь слабым отражением польско-венгерско-османского соперничества. Возраставшее влияние Порты на Валахию еще более усиливало османские позиции в регионе. Поэтому Штефан постарался поставить под свой контроль области к югу от Карпат и тем самым снискал немалый авторитет в определенных политических кругах Валахии, тогда как другие представители элиты порицали его за опустошение и разорение валашских земель и вменяли ему в вину попытки занять престол династии Басарабов.

0

10

Влад III Цепеш Дракула

     Влад III Цепеш Дракула происходил из рода Басараба Великого, внук Мирчи Старого, сын Влада II Дракула. Мать Цепеша – Снежна *эта воистину бессмертная дама перебыла женой почти у каждого господаря… *, сестра *или дочь* молдавского господаря Александра чел Буна.
Влад III Цепеш Дракула родился в 1431 году *или в 1430-м*, когда его отец, Влад II Дракул (без "а" на конце), претендент на валашский трон, поддерживаемый императором Священной Римской империи германской нации Сигизмундом Люксембургским, находился в Сигишоаре, трансильванском городе вблизи границы с Валахией (Мунтенией). В популярной литературе часто связывают рождение Влада с моментом вступления его отца в орден Дракона, куда тот был принят 8 февраля 1431 года императором Сигизмундом, занимавшим тогда еще и венгерский престол. Именно благодаря вступлению в орден Дракона отец Цепеша получил фамильное имя "Дракул", перешедшее потом по наследству и к его сыну с прибавлением окончания "а" или "я", обозначающего принадлежность к роду.
При вступлении Влада Дракула в Орден был соблюдён кровавый ритуал. Рыцари ордена Дракона, в том числе венгерский король выстроились в прямоугольник. Влад Дракул встал в центре, где стояла большая чаша с кровью турецких солдат. Дракул, Сигизмунд, а потом и все рыцари Ордена омочили руки кровью, из чаши и дали клятву бороться с «неверными». Такой ритуал связывал кровью всех рыцарей Ордена и имел целью сплотить их в борьбе с турками. Кровавый ритуал был исполнен. Клятва, данная на крови имеет жуткую энергетическую силу, но в свою очередь она налагает на поклявшегося определённые обязательства – любое отклонение от клятвы неизменно влечет неблагоприятные последствия, вплоть до ужасной смерти. Из всех рыцарей Ордена в живых остался только Сигизмунд. Говорили, что это связано с тем, что время от времени каждый из оставшихся рыцарей служил туркам или сотрудничал с ними и их постигло наказание за нарушение клятвы.
В средневековье аристократическая верхушка сплошь увлекалась кровавыми ритуалами. Среди аристократок существовала мода – купаться в ваннах из крови молоденьких девушек, считалось, что это дарует бессмертие. Достаточно вспомнить «кровавую графиню» Эржебет Батори, из рода Баториев, которая замучила и убила около 300 девушек, не понеся за это заслуженного наказания, благодаря вмешательству венгерского короля, коему она приходилась родственницей. На её «развлечения» король не обращал внимания до тех пор, пока сами крестьяне не попытались учинить самосуд и король был вынужден вмешаться. Что касается, монархов, то соблюдался ритуал при котором клятвы на крови давались внутри прямоугольника, в который выстраивались рыцари того или иного ордена, в котором состоял монарх /в то время все монархи были членами того или иного Ордена/.
Рыцарство Ордена было неразрывно связано с титулом Влада и переходило на его наследников, в случае его смерти. По случаю вступления в Орден Дракона, Влад преподнёс Сигизмунду три мешка с золотом и богатые золотые церковные украшения для церкви Ордена.

     Пробыв несколько дней при дворе Сигизмунда, Влад II отбыл в Валахию *и его оттуда выгнали, как потенциального конкурента, не иначе – князь вступил на трон в 1436 году*. При дворе венгерского короля было торжественно объявлено о вступлении Влада в Орден Дракона, с наречением Влада почётным прозвищем – Дракул *вот именно, прозвищем – его так прозвали, причём, валахи*, что по-валашски означало «Дракон», впрочем злые языки утверждали, что более правильно второе значение этого слова – «Дьявол» *языки сии, видимо, частенько видели сие имя писаным на бумаге, ибо на слух «дракона» и «чёрта» спутать сложно*. Через две недели после его прибытия, в феврале 1431 года, в тот же самый год, когда сожгли Жанну д’Арк, в городе Сигишоара, у Дракула родился второй сын – Влад, будущий Влад III Цепеш Дракула.
Рождение Влада III было ознаменовано появлением двух комет. Как известно, появление кометы – недобрый знак. Придворный звездочёт предсказал, что Влад III будет дважды всходить на трон Валахии, но его правление будет относительно недолгим и кровавым. Валахи уже привыкли обращать внимание на различные приметы при рождении детей воевод *Дракул ещё не был воеводой Т__Т*. Так было замечено, что при рождении старшего сына – Мирчи в 1426 году , в небе появилась новая, не виданная ранее звезда, которая внезапно сорвалась и исчезла с небесного покрова. Городской звездочет на основании этого предсказал, что правление Мирчи будет недолгим. Теперь же, этот самый звездочет предсказал, что земли Румынии *давайте Киевскую Русь Украиной называть – «Цара Ромняске», а не Румыния* ожидает кровавый дождь и царствование Влада III станет эпохой кровавой резни и немыслимых злодеяний. Немудрено, что правления Влада III ожидали с трепетом и страхом.

     В 1436 году, отец Влада III - Влад II Дракул - захватил престол, свергнув двоюродного брата при поддержке венгерского короля Сигизмунда Люксембурга, которому не пришлась по душе излишняя самостоятельность своего прежнего ставленника. В этот же год, у Влада II Дракула родился Раду чел Фурмос (иногда транскрибируется, как "Фурмош" - "Красавчик"). В 1437 году, Влад II Дракул заключает вынужденный союз с Мухаммедом II, султаном Османской Империи *ээ… турки, конечно, большие оригиналы, но не китайцы, чтоб четырёхлетнего ребёнка на трон сажать*. Валахия приобретает статус "мумтаз эйялети" - привилегированной провинции в составе Османской Империи. В 1438 году, османская армия, в составе которой идут сербские войска, совершает грабительский поход по Валахии. Влад II Дракул вынужден сопровождать их. В 1442 году, султан, сомневающийся в преданности Влада II Дракула, в сопровождении Влада III Дракулы-Цепеша и Раду чел Фурмоса в Адрианополь. В 1443 году, Влад II Дракул уезжает из Адрианополя, оставляя заложниками Раду и Влада, которых спустя несколько месяцев переводят в крепость Эгригез.  В 1444 году, по вине Владислава I, короля венгерского, богемского и хорватского проиграна битва при Варне (Варненский крестовый поход). Гибель Владислава I. Янош Хуньяди Корвин бежит с поля боя. Практически сразу следует его арест, произведенный Владом II Дракулом. Яноша Хуньяди Корвина заключают в темницу. В 1445 году, новый поход по Южной Валахии под предводительством Влада II Дракула. Валахия возвращает себе завоеванные турками придунайские крепости. На трон Венгрии восходит Ладислав V, Постум. В 1445 – 1447 годах, Янош Хуньяди выходит на свободу, в сложной политической борьбе добивается титула регента Венгрии при малолетнем Ладиславе Постуме. Летом 1448 года, по прямому приказу Яноша Хуньяди Корвина казнен Влад II Дракул. В октябре 1448 года, Мухаммед II отпускает Влада III Дракулу-Цепеша на свободу с тем, чтобы тот занял трон Валахии. Раду чел Фурмос остается в заложниках. Проиграна битва при Косовом Поле.

0

11

Влад Цепеш очень гордился фамильным прозвищем Дракула, что означало сын Дракула, ведь его отцом был не кто-нибудь, а Влад Дракул – лихой рубака, завсегдатай и участник рыцарских турниров, человек огромной физической силы – достаточно принять во внимание его современников, которые утверждают, что обычный человек не мог фехтовать его чудовищным мечом. Прозвище Дракула использовалось иностранными владыками при официальном титуловании Цепеша, когда он был господарем Мунтении. Цепеш обычно подписывался "Влад, сын Влада" с перечислением всех титулов и владений, но известно и два письма за подписью "Влад Дракула". Это имя он носил с гордостью и не считал его оскорбительным. Прозвище "Цепеш", имеющее такое жуткое значение, по-румынски при его жизни не было известно. Скорее всего, еще до его гибели это прозвище употреблялось турками. Разумеется, в турецком звучании: "Казыклы". Однако похоже, что и против такого имени Влад Дракула нисколько не возражал. После смерти господаря *лет через двадцать-тридцать* оно было переведено с турецкого и стало использоваться всеми, под ним он и вошел в историю.
Хотя о юности Цепеша известно довольно мало, но все-таки больше, чем о молодых годах Штефана Великого. Все историки начинают рассказ о Штефане с момента вступления на трон. Лишь потом вскользь упоминается гибель отца Штефана в 1451 году и другие события, относящиеся к более ранним временам. Даже год рождения Штефана (примерно между 1435 и 1440 годами) называют с еще большей неопределенностью, чем у Цепеша. Из юности молдавского господаря, как ни странно, известны в основном эпизоды, когда он находился рядом со своим старшим товарищем и кузеном. Цепеш был старше Штефана примерно на семь-восемь лет. Именно по тому, как обучали и воспитывали Цепеша, судят теперь и об образовании, полученном Штефаном.
Известно, что Влад с детства владел латынью, а также немецким и венгерским языками, прошел неплохое военное обучение на европейский манер, а затем, в бытность заложником у турецкого султана, досконально изучил обычаи, язык и военные приемы своих будущих противников. Все перечисленные знания Цепеш умело и изобретательно применял на практике. Стиль его латинской официальной переписки превосходен. Многими военными победами над турками Влад обязан именно своему знанию тонкостей поведения врага.
Перипетии драматической, и, можно сказать фантастической судьбы Влада Цепеша становятся понятнее, если разобраться во взаимоотношениях двух семейств, а именно, Дрэкулешти - рода потомков отца Цепеша, Влада Дракула (к этому роду отнесли впоследствии и братьев отца, которые, вообще говоря, такого имени сами никогда не носили), и Корвинов, два главнейших представителя которого, Янош и Матиаш Хуньяди, сыграли определяющую роль в событиях жизни Влада. Нельзя сказать, что между этими семьями существовала вражда, вроде как между Монтекки и Капулетти. Часто бывали моменты, когда их можно было не покривив душой назвать смертельными врагами. И все-таки шекспировская аналогия тут совсем не подходит. Даже зачин "две равно уважаемых семьи..." не годится - семейство Дракулы поднялось только до князей, в то время как Матиаш Хуньяди стал королем Венгрии. Это стало возможным благодаря несомненным заслугам Яноша как организатора и руководителя антитурецкой борьбы на Балканах. Соперничество же "на равных" у династии Дрэкулешти (Дракулешть) было с родственной им семьей Дэнешти - потомками одного из господарей Мунтении Дана. Вот эти две семьи в борьбе за валашский престол не стесняясь в средствах уничтожали друг друга при любой удобной возможности. Янош Хуньяди, сосредоточив в своих руках огромную власть, даже большую, чем его официальное положение (одно время он был правителем Венгерского королевства), распоряжался судьбами Трансильвании и Мунтении по своему усмотрению. Он решал, кому быть господарем Мунтении, поскольку его поддержка гарантировала претенденту успех, а его сопернику - гибель.
Долгое время Янош держал сторону клана Дэнешти, чему есть объяснения. Все началось после неудачного Варненского крестового похода, когда 10 ноября 1444 года большая коалиция европейских союзников во главе с венгерским королем Владиславом потерпела поражение. Владислав пал в бою, а второй по рангу предводитель христиан, Хуньяди, сумел бежать с поля боя при обстоятельствах, которые многие посчитали доказательством его трусости. Современные историки, проанализировав как причины поражения при Варне, так и события, развернувшиеся на поле боя, вроде бы восстановили репутацию Яноша. В поражении следует, похоже, винить самого Владислава, который, будучи менее опытным в военном деле, чем Хуньяди, не хотел прислушиваться к его мнению и допустил несколько роковых ошибок. Главных было две: остановка на привал накануне битвы вместо немедленного начала сражения и преждевременная попытка атаки на главные силы турок с недостаточными для того силами в разгар самой битвы. То есть сперва Владислав чересчур промедлил, затем же поспешил, поступив в обоих случаях так прежде всего из упрямства, желая показать, что он не худший военачальник, чем Хуньяди. Плохо обстояло дело и с взаимодействием с еще одной военной группировкой - галерным флотом, двигавшимся по Дунаю под предводительством Валеранда де Ваврина. Вообще, крестоносцы в этой кампании продемонстрировали очень малую организованность, и хотя благодаря искусству Яноша Хуньяди сражение было в какой-то момент все-таки почти что выиграно, кончилось оно разгромом. Янош был вынужден соглашаться со своим венценосным командиром, а когда тот бросился в авантюру, стоившую ему жизни, а союзному войску поражения, поспешил на выручку и при этом сам попал в весьма рискованное положение.
Однако сразу после проигранной битвы надо было срочно искать виноватого, и Яноша, казалось, не могли спасти ни оправдания, ни прежние заслуги. Не кто иной, как отец Цепеша, Влад Дракул, арестовал Яноша и заточил в темницу, а еще один славный борец с османами, Георге  Бранкович, даже предложил выдать его туркам. Султан, проявив рыцарство, отказался от предложения. Тем не менее, через очень короткое время Янош Хуньяди не только оказался на свободе, но и стал регентом при новом малолетнем венгерском короле. Это можно объяснить только тем, что, кроме прошлых, весьма славных, заслуг и фактической невиновности, Янош вдобавок обладал еще и влиятельнейшими покровителями. Учитывая, что на регентство претендовали еще представители самых могущественных династий Европы, можно догадываться, что в роли заступника за Яноша выступил не кто иной, как сам папа римский *оба слова пишутся с большой буквы*. В 1447 году по прямому приказу Яноша был убит отец Цепеша, а через короткое время погиб мучительной смертью и старший брат Влада Мирча. Вообще, остается впечатление, что семьи Корвинов и Дрэкулешти то обменивались между собою весьма чувствительными ударами, то как ни в чем не бывало возобновляли сотрудничество, превращаясь из лютых недругов в надежных соратников и обратно, при этом как будто и не испытывая друг к другу никаких сильных чувств.
Такие взаимоотношения долгое время ставили историков в тупик, и единственное объяснение, которое было найдено, - что они просто соответствовали царящим в рыцарской среде того времени нравам, как видно, весьма смахивающим на нравы современных мафиозных кланов. При этом семейство Корвинов, находясь в превосходящем положении по отношению к семье Дрэкулешти, наносило более чувствительные удары. Это не мешало ни отцу Влада, ни самому Владу через некоторое время возвращаться на службу к Корвинам и служить им верой и правдой, иногда даже против своих собственных интересов. Известно, что этому могли предшествовать сложные и напряженные переговоры. Так как отцу Влада приходилось уступать и более могущественному противнику - турецкому султану - и соглашаться на довольно суровые условия сотрудничества с ним (именно так два его сына были отданы в заложники), то принцип "кто силен, тот и прав" впечатался в сознание Влада Цепеша неизгладимо. Из турецкой неволи Влад вернулся на родину законченным пессимистом, фаталистом и с полным убеждением в том, что единственными движущими силами политики служат сила или угроза ее применения.
Нельзя сказать, что Янош Хуньяди расправился с отцом Влада Цепеша "ни за что, ни про что". Вскоре после того, как в 1436 году Влад Дракул-старший взошел на валашский трон, европейская антиосманская коалиция на Балканах на некоторое время развалилась. Главный ее организатор, Сигизмунд Люксембургский, конечно, был очень полезен в том, что касалось противостояния туркам. Но сам-то он для европейских стран, граничащих с его империей или входивших в нее, часто был "хуже турок". Он сумел, кроме венгерского престола, взобраться еще и на чешский. Однако его политика в Чехии вызвала такое мощное и всеобщее возмущение, что ему пришлось уносить оттуда ноги подобру-поздорову. По пути в Венгерское королевство в декабре 1437 года император скончался.
Янош Хуньяди к тому времени еще не смог обеспечить такое же мощное противостояние турецкому султану, как его предшественник. Султан немедленно начал экспансию на Балканах.
Ближайшей целью его стала Валахия, а затем Трансильвания. Влад Дракул, несмотря на свое членство в ордене Дракона, был вынужден сдаться на милость султану. Более того, ему пришлось сопровождать того в грабительском походе османской армии при участии подчиненных ей сербских войск в Трансильванию в 1438 году. Конечно же, он пытался использовать свое положение для смягчения турецкого удара. Его основной заботой были крепости, переходившие в руки турок. Он договаривался о сдаче их без боя, лишь бы они остались целыми. Замысел был прост - через некоторое время, когда соотношение сил поменялось, Дракул отобрал все сданные крепости обратно. И при этом он также ухитрялся договариваться с турецкими гарнизонами о бескровной сдаче: они не оказывают сопротивления, он гарантирует им неприкосновенность при отступлении. Все это никак иначе, как сотрудничеством с врагом, назвать было нельзя, однако в вину поставить ему было тоже сложно - в одиночку с могучей турецкой армией Валахия справиться не могла. Альтернативой была бескомпромиссная борьба, а после верного проигрыша последовало бы превращение страны в провинцию Османской империи - пашалык. Захваченные таким образом страны считались "отвоеванными для Аллаха", то есть по праву принадлежащими султану. Вернуть после этого свободу своей стране было мало реально. Лучше уж было согласиться на частичные уступки, чтобы турки предоставили Валахии статус "мумтаз эйялети" - "привилегированной провинции". Это примерно соответствовало положению вассала европейской страны. Тогда можно было надеяться на избавление от зависимости при перемене соотношения сил. Турки умело пользовались угрозой полного завоевания и таким образом постоянно выжимали уступки из своих более слабых соседей, намеченных в жертву.
Султан догадывался о том, что Влад Дракул может быть ему неверен и попытается при первой же возможности освободиться от опеки. В октябре 1442 года он вызвал его в столицу - тогда еще Адрианополь - вместе с двумя его сыновьями, Владом (Цепешем) и Раду. Еще один сын, Мирча, самый старший (ему тогда было 13 или 14 лет *а то и все восемнадцать*), временно заменил отца на господарском престоле. Через несколько месяцев, уже в 1443 году, отца отпустили из Адрианополя, детей же оставили в заложниках. Содержались они не в столице, а в отдаленной крепости под названием "Эгригёз", что означает "Косой (или, может быть, кривой) глаз".
Несмотря на то, что его сыновья оставались заложниками султана, Дракул-отец включился в антитурецкую борьбу, участвовал в битве при Варне в 1444 году в нескольких последовавших за ней экспедициях крестоносцев под руководством Яноша. Тогда-то, в 1445 году, он и отобрал свои придунайские крепости у турок. Вынужденное сотрудничество с султаном для него осталось в прошлом. Однако тут он сделал ещё один политический шаг, вызвавший гнев Яноша Хуньяди. В очередном споре за престол Молдовы он поддержал не ставленника Яноша, а его соперника. Дракул стремился проводить независимую политику. Этого Янош ему не простил и в 1448 году организовал военную экспедицию в Валахию, захватил Дракула и обезглавил его. Мирча, оставшийся править вместо отца, не смог справиться с боярами, каждый из которых происходил из княжеских родов и имел определённые, с его точки зрения права на престол Валахии.
Следует помнить, Мирче было 22  года, он был горяч и бескомпромиссен, не унаследовал холодной головы отца и никак не успел за короткое время правления заработать симпатии народа. Поэтому, в связи с интригами определённых бояр, и распущенным слухам, о том, что Влад Дракул не вернётся и будет казнён турецким султаном, провенгерская коалиция бояр сместила Мирчу. Он был ослеплён и заживо похоронен. Для того, чтобы не нести персональную ответственность за смерть молодого господаря, боярами был выбран компромиссный вариант – данная казнь Мирчи была проделана руками простого народа, жителями тогдашней столицы Валахии.
После смерти отца Влада Цепеша отпустили из заложников с тем, чтобы он занял пустующий валашский престол. Так что на свое первое, очень кратковременное господарство Цепеш попал с турецкой помощью. Первым делом, во время своего кратковременного правления, 17-летний Цепеш эксгумировал могилу брата и убедившись, что слухи о его мучительной смерти –правда, посадил на кол уличённых в заговоре бояр. Однако венгерский протекторат пришелся по душе определённой части бояр, которая сговорилась с венгерским королём о протекторате Венгрии над Валахией. Когда Влад Цепеш осенью 1448 года в первый раз стал господарем, Янош Хуньяди был занят важной битвой при Косовом поле (которая закончилась *полной и безоговорочной* победой турецкой армии), но затем он очень быстро сместил Цепеша, сам на некоторое время объявив себя правителем Валахии. Однако расправиться с Владом физически Янош не сумел. Впрочем, засидеться на валашском троне Яношу не позволила обстановка, и он быстро подобрал себе замену в лице Владислава II, бывшего и до того господарем Валахии. Воспользовавшись внутренней смутой в Валахии, турки захватили придунайские валашские крепости.
Ряд историков полагают, что Влад Цепеш был отпущен или даже бежал из турецкого плена раньше на несколько лет и участвовал в битве при Варне. Возможно, их впечатлила возможность представить Влада непосредственным учеником лучших рыцарей той эпохи, собравшихся вместе по случаю крестового похода. Тогда поведение Влада выглядело бы вообще некрасиво, поскольку это означало бы, что он еще раз вернулся в Турцию, на этот раз добровольно, в поисках защиты и поддержки, а затем воспользовался этой самой поддержкой для восхождения на престол. Одно дело - вынужденное использование турецкого содействия, которое можно рассматривать как компенсацию за неволю. С точки зрения морали, заложник не слишком-то обязан затем хранить верность султану. Совсем другое - сознательное обращение к Порте за защитой, то есть добровольное сотрудничество со злейшим врагом. Отрывок из исторической хроники, на который ссылаются ученые при обосновании своей точки зрения, сообщает, что Влада Дракула при Варне сопровождал сын, самостоятельно участвовавший в сражении. Но все говорит за то, что это был Мирча, а Влад оставался в заложниках и был отпущен только после гибели отца.
Время после своей не слишком-то удачной попытки удержаться на троне Валахии Влад Цепеш провел под защитой молдавских господарей. В это время он успел проявить свое военное мастерство, приняв участие в борьбе против попыток Польши завоевать Молдову. Там же он познакомился и подружился со Штефаном. После происшедшей в 1451 году расправы над Богданом, отцом Штефана, чудом избежавшие ее оба молодых князя перебрались в Трансильванию под опеку Яноша Хуньяди.
Неизвестно, почему за это время отношение Яноша к Владу Цепешу поменялось. Может быть, к этому времени оказалось, что представители клана Дэнешти, на которых ранее рассчитывал Янош, не оправдали его надежд и начали сотрудничать с турками. Возможно, сам Влад каким-то образом успел проявить себя и доказать свои антитурецкие устремления. Можно только отметить, что впоследствии оказалось, что в этом отношении на Влада вполне можно было положиться. Все участники борьбы с Османской империей - и отец Цепеша, и несколько позже Штефан чел Маре, бывали вынуждены иногда идти на компромиссы, не исключением был даже сам Янош Хуньяди. Самым бескомпромиссным в этой пестрой компании оказался именно Влад Цепеш. Несмотря на свое убеждение в том, что прав сильнейший, он как будто не считался с мощью Османской империи, дерзко бросая ей вызов. Будто бы он хотел доказать, что он сильнее турок (и, кстати говоря, это ему не раз удавалось). Удивление вызывает его верность правителям Венгрии, которые принесли лично ему множество бедствий, и устремления которых распространить свою власть на Валахию были так же очевидны, как намерения турецкого султана. В этом отношении и Дракул-старший и Штефан проявляли больше стремления к самостоятельности. Для них было важнее не европейско-османское противостояние, а сохранение независимости собственных владений.
Прибыв ко двору Яноша Хуньяди, Влад тут же принял участие в его военных экспедициях, в которых ему поручались самостоятельные задания стратегического характера. Теперь его боевое искусство проявилось в полном блеске. В 1456 году Янош поддержал Влада в успешной попытке занять валашский престол. Его соперник, Владислав II, был умерщвлен, но затем похоронен со всеми полагающимися почестями и обрядами. Более того, впоследствии в его память Владом Цепешем была выстроена церковь. Такому поведению затем подражал Иван Грозный, зачитывавшийся манускриптами с жизнеописанием Цепеша. Однако если у Грозного злодейство и покаяние следовали друг за другом с каким-то истерическим надрывом, то Цепеш, похоже, уничтожал соперников вполне хладнокровно, а церкви в их честь строил просто потому, что так было положено.
Так началось второе правление Влада Цепеша в Валахии, во время которого он и стал героем легенд и совершил большую часть своих деяний, вызывающих до сих пор самые разноречивые оценки. К этому моменту стратегическое положение на Балканах опять изменилось. В 1453 году Турция захватила Константинополь, что означало окончательное падение Византийской империи. В 1456 году, после важнейшей победы в Белградской битве, на время остановившей движение турок на запад, от чумы, разразившейся в военном лагере, скончался Янош Хуньяди. В результате оказалось, что главная тяжесть антитурецкой борьбы падает на Влада Цепеша, не располагавшего столь мощными ресурсами для ведения военных действий, какие были в распоряжении фактического правителя Венгрии Яноша. 
Для успешного ведения любой войны, а уж тем более с таким грозным соперником, необходимо было укрепить свою власть и навести порядок в собственной державе. К осуществлению этой программы и приступил Цепеш в присущем ему стиле. Первое, что, согласно исторической хронике совершил Влад, утвердившись в тогдашней столице Мунтении, городе Тырговиште, - выяснил обстоятельства гибели своего брата Мирчи и покарал виновных. Он приказал вскрыть могилу брата и убедился, что тот, во-первых, был ослеплен, а, во-вторых, перевернулся в гробу, что доказывало факт погребения заживо. Согласно хронике, в городе как раз праздновали Пасху, и все жители принарядились в самые лучшие одежды. Усмотрев в таком поведении злобное лицемерие, Цепеш распорядился заковать всех в цепи и отправил на каторжные работы по восстановлению одного из предназначавшихся им для себя замков. Там они должны были работать до тех пор, пока парадные одежды не превратятся в лохмотья. Звучит рассказ психологически вполне достоверно, да и документ, в котором он содержится, вроде заслуживает доверия. Это не памфлет, написанный врагами Влада, а добротный труд, написанный бесстрастным летописцем, причем почти одновременно с происходившими событиями. Однако зададимся вопросом - а можно ли верить этой истории, описанной в хронике? Власть в Мунтении была захвачена Владом 22 августа 1456 года, после расправы над соперником, гибель которого произошла 20 августа. При чем здесь Пасха, ведь дело шло к осени? Более правдоподобно выглядит предположение, что события эти относятся к первому вступлению Влада на трон, в 1448 году, непосредственно после гибели брата. Однако тогда он господарствовал всего лишь два осенних месяца - с октября по начало декабря, то есть никакого пасхального праздника тоже не могло быть. Получается, что мы имеем дело с легендой, каким-то образом исказившей действительность, сместившей события или связавшей воедино разные происшествия, изначально друг с другом никак не связанные. Попытки как-то совместить ее с исторической реальностью кончаются ничем. Возможно, некоторые детали, попавшие в хронику, и соответствуют реальности. С полным доверием можно относиться к самому первому эпизоду - вскрытию могилы Мирчи - такое событие могло действительно произойти, причем еще в 1448 году, когда Цепеш стал господарем в первый раз. Что наверняка подтверждается упомянутой хроникой на самом деле - так это тот факт, что легенды о правлении Влада Цепеша стали складываться практически сразу же с его началом.
Кстати говоря, хотя все эти рассказы содержали описание разнообразных жестокостей, совершаемых Владом, общий тон их был скорее восторженным. Все они сходились на том, что Цепеш в кратчайшие сроки навел в стране порядок и добился ее процветания. Однако средства, которые при этом он использовал, вызывают в наше время далеко не столь единодушный восторг.
Что же более точно известно про деятельность Влада Цепеша в начале его правления? Он сразу же занялся укреплением страны и подготовкой к военным действиям, имея в качестве предполагаемого противника прежде всего Османскую империю, добился реального суверенитета над всеми владениями, которые он считал своими, постарался обеспечить себе дружественное соседство и подыскать союзников, а также стремился улучшить экономическое развитие страны и оживить торговлю. Каждая из этих целей сложна сама по себе, да еще и входит в противоречие с другими. Для создания и вооружения армии требуются большие налоги, но если их поднять выше некоторого уровня, страна разорится и налоги брать будет не с кого. Суверенитет над своими землями необходим, но ведь часто соседи тоже претендуют на те же самые области, - значит, прощай добрососедское сотрудничество.
Многое у Влада выходило удачно. Было построено много крепостей, церквей и монастырей. Религиозные постройки имели не только идеологическое, но и военное значение - они служили убежищами в случае нападения врага. Именно Цепеш построил в захолустном местечке Букурешть крепость, а впоследствии и перенес туда столицу страны, так что его по праву можно считать основателем современного Бухареста. Влад реформировал армию согласно самым новейшим воззрениям того времени. Они очень хорошо совпадали с его собственными интересами: было создано постоянное ядро армии, подчиненное непосредственно господарю. Так как Дракула не слишком доверял боярам, такой подход для него был единственно возможным. 
Как Цепеш укреплял личную власть, примерно ясно из предыдущего очерка. Но тут он, пожалуй, перестарался. Он сумел внушить страх перед собою всем приближенным, считая, что это - лучший способ добиться их верности. Но страх этот был настолько силен, что часто перевешивал страх перед врагами, например, теми же турками. Поэтому на практике получилось, что Дракулу предавали гораздо чаще, чем, например, Штефана чел Маре. В вопросе о границах владений Влад тоже отличался от Штефана. Тот придерживался идеи "богом данных", естественных границ, и добился договоров о разграничении со всеми соседями, в первую очередь с Валахией и Трансильванией. При этом границы проводились по линии водораздела Карпатских хребтов, само наличие которых, собственно, и определило существование трех отдельных румынских княжеств. От других государств Молдову отделяли водные рубежи. Дракула же считал любые границы условностью, определяемой не столько естественными причинами, сколько возможностями того или иного владыки захватывать и удерживать за собою земли.
Принимались им во внимание и соображения наследственного права, очень важные в те времена. И его претензии не ограничивались географическими рамками Валахии, определяемыми горными хребтами и реками, а выходили за них. Нужно еще учитывать, что вся южная часть Валахии от моря до Дуная была уже захвачена турками, и Дракула пытался компенсировать недостающее за счет Трансильвании. Дело в том, что еще его отец перед приходом на валашский престол получил от Яноша Хуньяди несколько областей, относящихся к Трансильвании - а значит, формально входящих в Венгерское королевство. При этом каждый из участников этой операции имел свои воззрения на ее политический смысл. Властитель Венгрии считал так: раз валашский господарь с благодарностью принимает от нас права на эти территории, жалованные за верную службу, то тем самым он признает себя подчиненным венгерской короне. Так что получается, что ее власть распространяется и за формальные границы Венгрии - не только на Трансильванию, а и на Валахию. А если что, то можно и отобрать земли назад. Так, кстати, и произошло - в какой-то момент Янош передал трансильванские владения Дракула-отца представителю клана Дэнешти. Затем решил, что Дэнешти ему неверны, стал благоволить к Цепешу и умирая, дал наставления королю Венгрии Владиславу Постуму, при котором был регентом, поддерживать Дракулу. Сперва король, ставший самостоятельным, так и делал, что и позволило Владу занять трон Валахии через две недели после смерти Яноша. Затем Постум передумал и отдал эти земли другому валашскому претенденту. Валашские же господари, особенно сам Цепеш, считали, что эти трансильванские области, попав однажды под их власть, теперь являются частью Валахии. Единственная проблема для Влада заключалась в том, можно ли реально захватить их под свой контроль или же могучая Венгрия не позволит этого сделать.

0

12

У Венгрии были другие проблемы - там после смерти Яноша шла борьба за трон, обстановка в королевстве была неопределенной, а момент для предъявления прав на спорные земли - подходящим. 
В этих землях процветала торговля, и они, видимо, давали солидный доход, а также чисто условный титул герцога. По политическому значению они были менее важными, чем многие из графств. Власть "герцога" была сильно ограниченной, поскольку всем заправляли мощные общины купцов-колонистов, управляемые советами старейшин. Они могли напрямую обращаться к венгерскому королю и часто этим правом пользовались. Колонисты - секеи и саксы из Северной Германии и Нидерландов - были приглашены в Трансильванию уже довольно давно кем-то из королей Венгрии и обосновались весьма капитально. В основном документе, определяющем права жителей Трансильвании, называемом "Золотой буллой", устанавливались права трех наций - венгров, саксов и секеев. Местное крестьянское население вообще не упоминалось, что до сих пор дает повод некоторым венгерским историкам утверждать, что румын в Трансильвании тогда просто не было. Для румынских же историков это - доказательство факта угнетения их предков *Х))*. Сразу после воцарения Цепеш написал в адрес купеческих общин весьма доброжелательные письма, обещая соблюдать их старинные привилегии и призывая к сотрудничеству. Однако под сотрудничеством каждая из сторон понимала нечто свое. 
Купцы не считали зазорным поддержать перед венгерским королем другого претендента на валашский престол и платить налоги не Цепешу, а его сопернику. Влад же имел собственные взгляды на привилегии трансильванских купцов в Валахии. Те привыкли безраздельно там хозяйничать, поскольку местные торговцы не имели связей с другими странами и никакой конкуренции создать немцам- колонистам не могли. Цепеш стал вводить законы, защищающие права местных купцов, сперва в рамках договоренностей с трансильванцами, а когда поссорился с ними сильнее, то и ограничивая их привилегии. Кончилось тем, что он запретил купцам-колонистам розничную торговлю в Валахии, учредив три ярмарки, на которые и могли привозить те свои товары для продажи местным торговцам. Было введено право первой покупки при транзитном следовании товаров - любой приглянувшийся им товар местные купцы имели право приобрести, даже если хозяин намеревался везти его дальше. Однако еще до того конфликт Цепеша с купцами обострился настолько, что он прибег к военной силе, совершая набеги, чтобы ликвидировать претендентов на свой трон (одного он уничтожил, а других напугал настолько, что те долгое время не пытались ему противостоять), утвердить свою власть и проучить своевольных торговцев. При этом Цепеш не ограничился обычными грабежами и поджогами, считавшимися в те времена в таких случаях вполне допустимыми и оправданными. В этих экспедициях он впервые начал применять массовые показательные казни, отправляя на кол сразу большое количество противников.
Насколько казни были массовыми, определить довольно трудно. В описаниях, оставленных врагами Влада, во всех случаях фигурирует сакраментальная цифра в тридцать тысяч жертв. Однако если бы Цепеш и вправду расправлялся с немецкими колонистами такими темпами, то их община просто перестала бы существовать. На деле же она по- прежнему процветала, несмотря на репрессии и ограничения в торговле. Поэтому более разумная оценка - десятки одновременно посаженных на кол. Что оказалось достаточным, чтобы навести на всех ужас. Власть свою над трансильванскими землями Влад утвердил, после чего поменял титул "герцога" на титул господаря этих областей, чтобы подчеркнуть свою меньшую зависимость от Венгрии. Но никакого добрососедства не получилось. Наоборот, он нажил себе многочисленных и, как потом оказалось, весьма опасных врагов. 
Лучше обстояло дело с Молдовой. Влад помог взойти на трон Штефану и мог рассчитывать на его сотрудничество. Однако Штефану пришлось прежде всего налаживать отношения с Польшей - сперва он повоевал с поляками, а затем заключил с ними договор, и получилось, что Влад и Штефан формально находятся в разных лагерях.
Влад Цепеш навел порядок в стране, оживил ее экономику и укрепил границы, но цену за это заплатил несоразмерную. Впрочем, сам он, убежденный в том, что если его боятся - то это хорошо, считал, что все идет прекрасно. Вскоре он стал достаточно силен, чтобы бросить вызов главному противнику - Османской Турции. До тех пор, пока Цепеш не почувствовал себя достаточно сильным, он не вступал в пререкания с турками, а смиренно выполнял условия "перемирия", навязанные ими еще его брату Мирче.
Османская империя вообще не понимала, что такое жить в мире с соседями. По убеждениям турок, мир был возможен лишь на территории самой империи, которую и следовало, якобы во имя Аллаха, расширять все далее. Остальной мир считался обиталищем злобных варваров, "домом войны". Даже для мусульманских стран сам факт, что они до сих пор не покорились султану, доказывал их отступничество от воли Всевышнего. Что уж говорить о всяких гяурах. Воевать с ними значило расширять "дом мира", укреплять мир. Такие воззрения турки позаимствовали у сокрушенной ими Византийской империи, переделав их на свой лад и немного усовершенствовав *причём, турок не любили не только их европейские соседи, но и персы, правда, по глубоко религиозной причине*. В несколько иной форме эти идеи проникли из Византии в Россию, чтобы затем преобразоваться в советскую доктрину пролетарской революции и борьбы за мир во всем мире *я не знаю, что Михаю, что сделала советская власть, но явно что-то нехорошее, иначе б он писал свою статью на молдавском*. Однако не следует думать, что другие страны в те времена вели себя иначе. В конце концов, хроника "Теварих-и аль-и осман", то есть "Деяния османов", в которой турки живописали свою борьбу с "неверными", была лишь подражанием написанной по-латыни рукописи "Жеста Хунгарорум" ("Деяния венгров"), а та, в свою очередь, - подражанием еще чьим-то "Деяниям". Отличие турок было лишь в большей откровенности и наглости притязаний. Единственной возможностью для соседей Турции избежать немедленного нападения было заключение "перемирия", которое считалось лишь временным, обставлялось как величайшая милость со стороны султана и сопровождалось обязательной выплатой дани.
Какое там забивание гвоздей послам в головы! Влад исправно платил дань, лично отвозя ее султану и кланяясь ему с выражениями покорности. И султан, и Цепеш понимали, что это лишь формальность. Обоим было ясно, что при подходящем случае покорность быстро исчезнет. Султан, разумеется, хотел бы, чтобы формальная покорность сменилась реальной, но был готов и к сюрпризам. Однако он и не догадывался, какие сюрпризы на самом деле его ожидают.
Чуть увереннее Влад почувствовал себя примерно на третьем году правления. Тогда оживились планы организации нового крестового похода. Римский папа выделил на это предприятие солидную сумму. Да и сам Дракула уже достаточно укрепил свою власть и страну, чтобы потихоньку начать пренебрегать требованиями султана. Он перестал платить дань. Но открытого вызова туркам не бросал. В частности, когда беи приграничных областей позволяли себе набеги на Валахию, Цепеш, успешно отбивая их нападения, затем непременно отправлял султану письма, в которых сообщал, что он, как покорный раб султана, был в очередной раз вынужден наказать такого-то султанского подданного, который превысил свои полномочия и нарушил султанскую волю, позволив себе напасть на дружественную его султанскому величеству страну. На самом деле, возможно, воля его величества была иной. Но благодаря лицемерному византийскому стилю управления, когда начальство не отдает прямых приказов, а предоставляет подчиненным угадывать свои пожелания, султан мог делать вид, что сам он тут ни при чем, и что он действительно верит Цепешу.
Планы крестового похода расстроились. Большинство стран отказалось от участия под самыми разными предлогами - кто был занят войнами с другими европейскими государствами, кто в качестве причины выдвинул экономические трудности. С большим трудом удалось заставить согласиться на участие в крестовом походе Венгрию. Борьба за трон в ней уже закончилась в пользу Матиаша, сына Яноша Хуньяди, но тот вовсе не был уверен в своей победе. Его могучие соперники не собирались сдаваться. Он все-таки дал согласие, соблазнившись большой суммой, которую ему посулил папа. Но и он ничего реально не сделал. Европейские антитурецкие планы ушли в песок, а султан, наконец, потребовал у Цепеша выплаты долга. Цепеш оправдывался тем, что будто бы не может отлучиться из страны. 
Турки согласились присылать за данью своего представителя, но за задержку взносов увеличили размер дани, да еще добавили к ней выплаты натурой - следовало отдать туркам определенное количество овец и 500 мальчиков для пополнения янычарского корпуса. Дракула потянул еще немного. И тогда, в самом конце 1461 года, султан пригласил его на переговоры "об урегулировании пограничных вопросов". Они должны были состояться в крепости Джурджиу, одной из тех, о которых так пекся отец Цепеша, а ныне занятых турками. Цепеш отказался, предложив встречу в чистом поле и в более нейтральном месте. Турки с готовностью согласились. Эта подозрительная покладистость, чересчур ласковый тон султанских писем и личность посла, отряженного султаном на встречу, навели Влада на мысль, что дело здесь нечисто.
Посол этот, бывший византийский дьяк Катаволинос, верой и правдой служивший теперь султану под именем Юнус-бея, был одним из хитрейших дипломатов того времени. Сочетая знание европейских языков и обычаев с византийским двоедушием и османской наглостью, он преуспел в выполнении самых щекотливых поручений. Вот и на этот раз перед ним была поставлена цель - под любым предлогом заманить Влада в Турцию, чтобы появилась возможность захватить его. Из посланного перед отправкой на переговоры письма Цепеша королю Матиашу следует, что Влад был прекрасно осведомлен о намерениях турок. Он отправился на встречу в сопровождении стада овец и 50 мальчиков, якобы предназначенных для первого взноса натурой, а также всей своей гвардии, численностью примерно три тысячи человек. В поддержку посольству Юнус-бея был отряжен наместник захваченной южной части Валахии комендант Никопольской крепости Хамза-паша. Его сопровождало около четырех тысяч воинов (по некоторым сообщениям, до десяти тысяч, но дальнейшее развитие событий показывает, что эта цифра нереальна).
Встреча состоялась. В результате турецкий отряд и посольство вместе с Юнус-беем и Хамза-пашой бесследно исчезли. Буквально будто сквозь землю провалились. Впоследствии, разумеется, дело прояснилось, и уже современники Дракулы смогли составить примерную картину событий.
Пользуясь необычно суровыми морозами (скованный льдом Дунай и болотистые низины возле реки стали пригодны для передвижения кавалерии), маневренная валашская армия внезапно окружила турецкое войско и частично перебила турок, а частично захватила их в плен. Операция была произведена так аккуратно, что ни один турецкий воин не вырвался из окружения. Это как раз и доказывает нереальность оценки численности турок десятью тысячами солдат. Такую армию, при благоприятных обстоятельствах, умелом руководстве и высоком боевом духе, можно победить с тремя тысячами лихих бойцов, обратив врага в бегство. А вот то, что совершил Влад, может быть, и возможно при полуторном превосходстве противника, но никак не при троекратном.
Сам же Дракула никуда не девался, а весьма быстро объявился, захватывая одну крепость за другой. Несколько первых крепостей, начиная с Джурджиу, он занял хитростью, выдавая себя и своих воинов за турецкий отряд из состава армии Хамза-паши. Тут-то и пригодились Владу знания, почерпнутые им в бытность заложником султана. Он с легкостью изображал из себя турецкого командира. У гарнизонов крепостей не вызывали никакого подозрения подаваемые им сигналы, они открывали ворота, после чего их ждала быстрая гибель. Как огненный ураган пронесся Дракула по всей Южной Валахии, громя укрепление за укреплением, селение за селением. Скорость набега была такова, что он опережал известия о своем приближении. Да и передавать грозную весть было некому, поскольку Влад уничтожал всех до единого. Масштабы учиненной им резни известны очень точно. Цепеш отправил королю Матиашу подробнейший отчет, в котором с леденящей душу аккуратностью дотошно перечисляется число жертв: 6414 в Джурджиу (имеется в виду крепость и ее окрестности), 384 в Новиграде, 630 в Туртукае и так далее, строка за строкой, а в конце жуткого списка общий итог - 23809 убитых, не считая тех, числом не менее 884, которые сгорели заживо в своих домах, и их головы было невозможно отыскать для точного подсчета. Вот это и была самая крупная расправа, совершенная Дракулой. Влад очистил таким образом примерно половину территории, захваченной Турцией. Из другой половины началось повальное бегство. Результаты колонизации Южной Валахии были ликвидированы. Паника охватила и совсем недавно обжитый турками Константинополь, из него и его окрестностей также начался отток населения. Король Матиаш округлил сумму до 25 тысяч человек и отрапортовал папе римскому, что под его, Матиаша, мудрым руководством одержана столь масштабная победа. Эта цифра, затем увеличенная молвою до тридцати тысяч (видимо, прибавлена численность армии Хамза-паши и посольства Юнус-бея), и приписывалась затем к каждому из деяний Цепеша, как к совершенным после того, так и к более ранним. Ни у папы, ни у других европейских властителей сам факт резни не вызвал никакого возмущения, одно лишь одобрение.
Самым первым политическим последствием операции в приморской части Валахии стал династический брак - Влад породнился с королем Матиашем, взяв в жены его сестру.
Разберемся, кого же уничтожил Цепеш во время своего набега. По оценкам военных специалистов, от 12 до 18 тысяч бойцов насчитывали гарнизоны крепостей, то есть более половины из 25 тысяч убитых составляли солдаты оккупационной армии, и подобное обращение с ними считается справедливым даже в наше время. А кто были остальные? Никакая крепость не может долго существовать без поступления продуктов питания и фуража из близлежащей местности. Для этого окружающие земли должны быть заселены. От валашского населения они были очищены турками. Тех, кто не успел бежать, десятками тысяч отправляли в Турцию на рынки рабов. Взамен в придунайской Валахии были расселены новые колонисты, скорее всего, албанцы. Завоеванное албанское население соглашалось принять ислам и потому часто использовалось для колонизации захваченных турками областей. Таким образом попали албанцы и в Косово, и в Македонию, где до сих пор тлеет огонь непотушенных конфликтов. Из турок в сельских населенных пунктах было обычно по два человека деревенского начальства - мулла и староста. Всех жителей либо рубили на куски на том месте, где застали, либо сжигали заживо прямо в домах, то муллу и старосту Цепеш обязательно разыскивал и сажал на колья в центре селения. Так же точно поступал он с комендантами и другими начальниками в крепостях. По современным воззрениям, расправа над - круглым счетом - десятью тысячами мирных жителей, пусть они и были орудиями захватнической политики турок, считалась бы военным преступлением. В те времена нравы были иными, международные правовые нормы также. Учитывая, что действия Цепеша были ответом на очень похожие действия самих османов, строго осудить его было нельзя.
Но все-таки Влад сумел выделиться в ряду бесчисленных вояк своей эпохи - скоростью, эффективностью, а главное, какой-то дьявольской тщательностью расправы и стремлением не столько грабить, сколько убивать, - и это произвело впечатление как на турок, так и на всех прочих. Успешность действий Влада объяснялась еще и тем, что султан вместе с главными силами имперской армии был отвлечен на другие "деяния", - кажется, пытался завоевать Грецию. Но оставлять Дракулу безнаказанным было нельзя. Султан отдал повеление своему великому визирю, Махмуду-паше, исправить сложившееся в Южной Валахии положение и покарать смутьяна. Весной 1462 года Махмуд-паша во главе армии из тридцати тысяч человек отправился в карательную экспедицию. Прибыв на место, он восстановил гарнизоны в брошенных зимою обезумевшими от страха турками крепостях, оставил примерно двенадцать тысяч солдат охранять местность и восстанавливать укрепления, а с другой частью армии перешел Дунай и начал грабительский набег.
Такой набег, если только не встретить врага возле переправы, остановить невозможно: быстрые конники рассыпаются во все стороны, грабя сразу много мест. Зато при возвращении из набега с ними справиться легче. Ведь, в отличие от Цепеша, они стремились извлечь максимальную выгоду из нападения на валашские селения, и везли с собою большую добычу и захваченных в рабство людей. В этот момент Цепеш и ударил по врагу, отобрал всю добычу, освободил пленников, перебил примерно десять тысяч воинов Махмуда, а остальных обратил в бегство. Все это Влад проделал, не объявляя пока что всеобщей мобилизации, силами лишь своей гвардии. После чего Цепеш, пользуясь тем, что про случившееся с Юнус-беем и Хамза-пашой толком ничего не было известно и формальных обвинений по поводу их пропажи предъявить ему было вроде бы и нельзя, послал султану ставшее уже традиционным письмо, в котором сообщал, что он, покорный раб султана, позволил себе наказать другого султанского раба, Махмуда-пашу, который... и так далее. Некоторые современные историки так и считают, будто Махмуд-паша превысил свои полномочия, а султан не поручал ему грабить валашские села. Само собою, это уже было открытым издевательством, вполне соизмеримым с забиванием гвоздей в головы послам (что, кстати, и могло породить соответствующий анекдот). Представляю себе, как был взбешен султан! Но еще больше он был обеспокоен - ведь случившееся ставило под угрозу все результаты последних завоеваний империи. Султану пришлось оставить в покое Грецию и самолично отправляться усмирять строптивого господаря.
Летом 1462 года двухсотпятидесятитысячная армия под руководством султана отправилась на Валахию. Ее сопровождал новый претендент, призванный заменить Влада - его сводный брат Раду, прозванный "чел Фрумос" (Красивый), до тех пор остававшийся в заложниках у султана.
Большинство господарей, побывавших в турецком плену и получавших поддержку турок в своих претензиях на трон, затем быстро превращались в злейших врагов Османской империи. Примером может служить тот же Цепеш или молдавский господарь Дмитрий Кантемир. Однако Раду пришлись по вкусу турецкие порядки (злые языки утверждали, что прозвище Красавчик ему дали гаремные дивы), и он был согласен стать послушной марионеткой султана.
Это уже была крупномасштабная война. Посланники господаря повезли по валашским деревням окровавленную саблю - знак всеобщей мобилизации. Сам Влад принялся лихорадочно искать союзников. Но никто на его призывы не откликался. Трансильванские купцы, располагая обширными контактами, уже успели подпортить репутацию Цепеша, и с ним боялись связываться. Исключение составил король Матиаш - он просто не имел права оставить своего вассала (и свежеиспеченного родственника) без поддержки, ведь папа римский перестал бы ему платить за "борьбу с турками" - и Штефан, который, однако, не мог себе позволить открытого вмешательства, так как был связан обязательствами перед Польшей. Согласно одному британскому источнику, Штефан и Цепеш заключили секретный договор о взаимной помощи. Но выполнять его следовало очень осмотрительно, чтобы не поссориться с польским королем и не оказаться между двух огней.
Тяжело давался громадной турецкой армии марш к месту военных действий по опустошенной Южной Валахии. На ее пути встречались лишь сожженные села, груды черепов и отравленные колодцы. Всю провизию и даже воду приходилось везти с собой. Посылаемые на поиски воды и провизии отряды легкой кавалерии не возвращались. Турки рассчитывали, что после того, как они дойдут до Дуная и переправятся через него, они смогут кормиться за счет грабежа валашских крестьян. Но на северном берегу их ждала та же картина.
Тактика выжженной земли! Это совсем не то, что устроил Влад на южном берегу. Это - оборонительная тактика малых народов, когда жители сами добровольно сжигают свои дома и имущество перед приближением захватчика. Скот и все, что можно унести или увезти, переправляют в потаенные места, то, что унести нельзя - дома, хлеб на корню - предается огню, в темных чащах на горных кручах за непроходимыми болотами прячутся все, кто неспособен воевать, а мужчины, от 12 лет и старше, оставляя их, присоединяются к войску.
У султана был запасной вариант - поставлять провизию по Дунаю. Вариант дорогостоящий, к тому же при входе в Дунай стояла могучая крепость Килия. Формально она принадлежала Молдове, но один из предшественников Штефана уступил ее Яношу Хуньяди, поскольку сам не был способен защитить ее от турок. Так что в крепости был размещен венгерский гарнизон, на ее воротах и даже на пушках красовался герб семейства Корвинов-Хуньяди, а все доходы от таможенных сборов текли в казну короля Матиаша. Лишь немногие из турецких судов смогли прорваться сквозь обстрел мощных крепостных орудий. Османскому флоту пришлось остановиться и вместо доставки припасов султану воевать с крепостью.
Тучи дыма от горящих хлебов, жажда, голод и нехватка фуража не способствовали поднятию боевого духа турецкого войска. Не говоря уже о постоянном страхе перед Цепешем. Влад разместил большую часть своей армии, насчитывавшей примерно 32 тысячи человек, в лесах на стратегическом направлении, готовя врагу ловушку. Сам же отобрал семь тысяч самых лихих всадников и разделил их на небольшие отряды, не дававшие покоя османам. Тем приходилось опасаться любого холмика, лесочка или поворота дороги, а на ночь устраиваться не иначе, как окружив себя кольцом из окопов, выстроенных в ряд повозок и других укреплений. На все это уходили силы и время, движение замедлялось. Наступала ночь, рядом с турецким лагерем раздавался волчий вой. Турки не могли определить - настоящие это волки (это было бы не так страшно) или бойцы Цепеша, подающие таким образом условные знаки. Влад вовсю использовал старинные легенды об оборотнях и злодеях, продавших душу шайтану. Он возродил существовавшую еще у даков манеру отождествлять своих воинов в глазах противника с дикими зверями и тем самым наводить на них ужас. Кроме психологического, эти операции наносили врагу и прямой урон. Особенно знаменитая "ночная атака", произведенная Дракулой 17 июня 1462 года, когда военный лагерь султана был устроен уже на пути к столице Валахии Тырговиште.
Цель действий Цепеша была ясна - задержать продвижение неприятеля, насколько это будет возможно. Но помощь со стороны короля Матиаша запаздывала: большая венгерская армия дошла до границы Валахии и остановилась, выжидая развития событий. Ограничиваться мелкими нападениями на турецкое войско Влад уже не мог себе позволить, и он предпринял отчаянную акцию - ночью со своими семью тысячами всадников прорвался через укрепления в лагерь, добираясь до самого султана. Его бойцы двигались плотными рядами и, оставаясь практически невредимыми, крушили не успевших опомниться турок. Одеты они были в турецкие одежды и подавали сигналы, сбивавшие врага с толку. Началась паника, турки стали бить друг друга. Султан остался цел. Некоторые историки объясняют это тем, что Влад ждал подмоги - наготове был еще один отряд из его армии, - но не дождался: руководивший отрядом боярин предпочел предательство. Легенды же приписывают неудачу замысла Дракулы ошибке - будто бы вместо султана был убит один из его вельмож. Хотя главная цель нападения не была достигнута, удар по врагу был нанесен серьезный. Отряд Влада организованно отступил к границе лагеря и, не понеся почти никаких потерь, скрылся в ночной темноте. Согласно хронике "Деяния османов", отправившимся наутро в погоню турецким всадникам все-таки удалось захватить в плен около тысячи бойцов Влада. Сам он во время ночной атаки был легко ранен в голову, что нисколько не охладило его боевой дух. Потери турок оценили в 30 (и даже 35) тысяч воинов. Учитывая размер султанского войска и панику в его рядах, масштаб ущерба и должен был быть примерно таким. Вот еще откуда могла взяться знаменитая цифра, хотя на этот раз речь шла о чисто военной операции.
По-видимому, начиная с этого момента султан отказался от намерения двигаться на Тырговиште, зная, что город хорошо укреплен, и что его измотанному голодом, жарой, страхом и эпидемиями войску он не по зубам. Его маршрут отклонился на восток. И тут, еще неподалеку от валашской столицы, его ждал новый сюрприз. Издали турки приняли увиденное за прекрасный сад со стройными рядами деревьев. Затем почувствовали запах. Совсем не запах цветов, плодов и листвы, а тошнотворный запах смерти. На пути следования колонны стоял лес кольев. Впереди, на особо высоких позолоченных кольях, красовались Хамза-паша и Юнус-бей, их можно было опознать по их роскошным одеяниям. За ними в боевом порядке была выстроена вся их исчезнувшая еще зимою армия. Посмотрел султан на разворачивающуюся перед его взором картину, посмотрел, произнес какую-то пышную фразу вроде "невозможно отобрать страну у мужа, способного на такие деяния", - и дал команду на отступление.
Разумеется, решение султана, бывшего отнюдь не слабонервным хлюпиком, было принято вовсе не под влиянием момента. Он, видимо, уже давно искал повода повернуть назад. Наверняка также еще до произнесения торжественной фразы султану доложили, какое ужасное действие оказало увиденное на и без того подорванный боевой дух его войска. Кроме того, султан уже успел изучить повадки Дракулы, любовь того к неожиданным появлениям и исчезновениям, и догадывался, что на этом сюрпризы не кончатся. Можно было без труда вычислить, что основная часть валашской армии, до сих пор вступившая в соприкосновение с турками лишь один раз, задержав и затруднив, насколько это было возможно, переправу через Дунай, а затем исчезнувшая "как сквозь землю провалившись", должна вот-вот "как из-под земли" появиться перед его измученными войсками. Султан был не дурак и понимал, что где-то поблизости приготовлена ловушка для его огромной, но неповоротливой армады. Надо было учитывать и присутствие на западном фланге большой венгерской армии. Та, не спешила вступить в дело, но самим своим наличием угрожала судьбе всего османского войска. А на востоке тем временем турецкий флот отступил от Килии, поскольку там появилась армия Штефана чел Маре. Она была не так велика, как венгерская, но за ней была поддержка не менее могучей, чем Венгрия, Польши. Только тронь Штефана - и в дело вступит Польское королевство, тогда и Матиаш не захочет остаться в стороне, а уж если эти две европейские державы забудут о своих спорах и объединятся против султана, то крах может ожидать саму Османскую империю. Отпугнув от Килии турецкие корабли, Штефан осадил крепость, намереваясь взять ее под свой контроль. Штурм кончился неудачей, сам Штефан был ранен в ногу (это одна из первых его боевых ран). А когда на помощь гарнизону крепости прибыл отряд, посланный Цепешем, Штефан увел свою армию, отказавшись от захвата Килии.
Этот исторический эпизод, в котором Штефан и Дракула участвовали как противники (иногда даже утверждают, что Цепеш сам руководил отрядом и лично нанес Штефану рану - но это легенды), смущает румынских историков, поэтому они излагают его очень разноречиво и неполно, особенно это касается мотивов действующих лиц. Один вариант я изложил в очерках о Штефане. Согласно ему, Штефан появился у Килии именно с целью ее захватить, так как считал крепость своей. Турков он отпугнул от крепости просто случайно, а затем решил, что его планы захватить Килию вредят боевым операциям Цепеша (что тот недвусмысленно показал, послав отряд на подмогу гарнизону), и их надо отменить, чтобы не играть на руку Турции. Другие считают, что Штефан прибыл на место действия с целью помочь Цепешу, выполняя секретный договор с ним. Потом, - так сказать, заодно, - решил и крепость себе вернуть. Не сумел этого сделать, а затем, обнаружив, что его действия превратили его из союзника Влада в соперника, отступил. Надо полагать, что мотивы действий Штефана были сложными и включали в себя множество соображений. Он на самом деле всегда стремился вернуть Молдове Килию и через несколько лет действительно это сделал. Но в тот момент для него более важно было оправдать свою военную экспедицию перед польским королем и получить законные основания для вступления в войну с Турцией. Это была рискованная затея, так как если бы он Килию отобрал, но затем не смог бы ее защитить от Турции, он навредил бы и себе, и Владу, и всему делу антитурецкой борьбы. Ясно, что, обнаружив, что ему приходится воевать еще и с Цепешем, который к тому же был сильнее, Штефан быстренько свернул операцию. По крайней мере и Турция, и Венгрия посчитали действия Штефана враждебными, и каждая из стран (слава богу, что не одновременно) попробовала наказать молдавского господаря. Султан отказался от уже подготовленного нападения на Молдову, узнав, насколько хорошо Штефан приготовился к отпору, а армия короля Матиаша была разбита возле Байи, сам Матиаш получил там три тяжелые раны.
"Вразумив" Штефана, Влад буквально на следующий же день дал еще одно сражение уходящей армии султана, опять только силами своего кавалерийского корпуса. Был разбит авангард турецкой колонны, но при встрече с основными силами турок валахам пришлось отступить. В "Деяниях османов" это сражение представлено, как победа турок, реванш за предыдущие поражения. Однако когда выясняется, сколько бойцов участвовало с каждой стороны и каковы были понесенные потери, становится понятно, что приписать победу туркам нельзя.
Впрочем, это уже было неважно: истрепанная, потерявшая не менее половины своей численности турецкая армия уже покидала Валахию, прибыв в Адрианополь в жалком состоянии. Чтобы избежать позора, султан въехал в город ночью. Как он ни притворялся, объявив о празднествах по случаю "успешного окончания войны", всем было ясно, что его побили. Дракула добился великолепной победы, особенно учитывая, насколько малые силы при этом он использовал.
Но... именно с этого момента политическое, а в результате и военное счастье стало ему изменять. Уходя, султан оставил за Дунаем, в приморской Валахии, Раду Красивого, снабдив его своей легкой кавалерией, тот начал довольно успешно оттеснять Влада к северу и развернул активную протурецкую пропаганду во всей стране, и прежде всего в армии самого Цепеша, в которой было сосредоточено все дееспособное население Валахии. Влад ничего не мог поделать. Прежде всего, потому, что большинство бояр перешло на сторону Раду: их преданность держалась лишь на страхе перед Цепешем, теперь сменившимся страхом перед султаном. Дело в том, что тактика "выжженной земли", так умело примененная Дракулой во время войны с османами, дает результаты лишь в случае абсолютной преданности всего населения делу, за которое воюет господарь. Пока речь шла об угрозе полного захвата Валахии Турцией и превращения ее в пашалык, все были более-менее на стороне Цепеша. Но когда перед боярами замаячила возможность сделать Валахию вассалом Османской империи под руководством Раду, ситуация изменилась. Более того, еще когда армия султана не ушла из Валахии, один из бояр пошел на предательство, выдав Раду, а значит, и султану, место, где прятались семьи большинства бояр. Боярские дети и жены попали в руки султана и стали заложниками. Влад стал терпеть поражения и отступать, а король Матиаш все медлил, не торопясь прийти ему на помощь, хотя армию держал наготове. Владу пришлось отступить в Трансильванию, там он договорился встретиться с Матиашем для переговоров о помощи.
По дороге в узком ущелье, неудобном для обороны, сопровождавшая Влада армия была разбита, а сам Цепеш захвачен и помещен в темницу. Как злорадно писал один турецкий летописец, "Казыклы (т.е. Цепеш), спасаясь от когтей льва, предпочел попасть в когти хищной птицы". Подо львом подразумевался султан Османской империи Мухаммед (Мехмед) Второй. И я подозреваю, что фраза в турецком оригинале летописи была куда более злорадной. Боюсь, что слова "хищной птицы" - смягчение, а там стояло "птицы-падальщика". С намеком на то, что теперь Дракула - политический труп. Под птицей же имелся в виду король Матиаш Хуньяди, родовое имя которого - Корвин - по-латыни значит "ворон". Ворон, известный обыкновением выклевывать глаза у павших на поле битвы, был изображен и на гербе Корвинов.

0

13

Я уже говорила и снова говорю: геральдические символы иногда ну так красноречивы! Если на гербе нарисован ворон, значит ежу понятно: вор он (тем более, что в клюве кольцо, явно ворованное).

0

14

Мне вот всё интересно, что значат "Хуньяди" и "Хацега", и не те ли же это падальщики )) Но такой информации найти нигде не могу )

0

15

А я нашла вот что http://muzeysheremetievyh.com/content/187.html
Просто набрала в поисковике "что означает Хуньяди"  и нашла там много чего, в частности, была СС-дивизия с таким названием. Вот тут про эти самые дивизии тоже есть что почитать http://prowler88.narod.ru/Taktikal-SS-2.html

Отредактировано Света (2011-07-23 20:16:33)

0

16

В статье сверху, кстати, приходят к выводу, что Матияш ни при чём, и если печать была каким-то образом взята из Венгрии, то попала туда наверняка после войн Сигизмунда с гуситами, куда он подряжал своё Орден Дракона Т__Т
Просто у боярских родов тоже были свои знамёна - логично предположить, что и у Хацег, потомками которых были Корвины, имелось своё полотно и на нём что-то было...)

0

17

А с чего вдруг эти фашисты не взяли себе герб Хуньяди, раз уж на то пошло?
Тогда после войны этим гербом вообще бы как туалетной бумагой пользовались... Эх!

0

18

Fiore написал(а):

Румынский воевода предоставил убежище шейху Бедреддину,

Ух ты, Мирча Старый укрывал османских диссидентов! Сюжет для романа :)

0

19

Ух ты, Мирча Старый укрывал османских диссидентов!

А то )) Революцию октябрьскую готовил Х))

Сюжет для романа

Дааа, фильма маловато, а сами румыны наверняка что-то кроме учебников истории написали ))
Придётся сочинять самим ^^

0

20

Согласно одной группе сообщений, Влада захватили в плен местные, трансильванские феодалы, формально подчинявшиеся королю Венгрии, но часто, хотя бы по видимости, действовавшие независимо. Они продержали Влада в одной из небольших отдаленных крепостей примерно год и лишь затем выдали Матиашу. Однако наиболее подробное описание происшедшего выглядит иначе. В нем говорится, что Влад встретился с королем, провел с ним долгие и трудные переговоры, получил обещание мощной военной поддержки в ближайшем будущем, а сразу - отряд чешских наемников под началом знаменитого Яна Жискры.
Это были лихие ребята, настоящие бандиты. Чешская освободительная борьба той эпохи призвала под свои знамена много ловких и смелых парней, для которых суть борьбы была не слишком важна. На гражданской войне они чувствовали себя в своей стихии, и когда она закончилась (неважно - победой какой из сторон), не стремились вернуться к мирной жизни. В те времена спрос на лихих бойцов был велик, и они становились кондотьерами - наемниками, живущими солдатским жалованьем и военной добычей. Так освободительная борьба швейцарского народа породила репутацию швейцарцев как лучших наемников, которая, девальвировав к нашему времени, осталась в термине "швейцар", которым называют бравого молодца в галунах и лампасах, встречающего вас у входа в ресторан. Так борьба венгерского народа, который после Матиаша попал-таки в рабство к туркам и австрийцам, а затем долго сражался за свою свободу, породила несколько веков спустя профессию "венгерцев" - ловких и сильных прислуживающих при карете вельможи. А в описываемое мною время лучшими наемниками были чехи, из них по большей части и состояла армия Матиаша. У этих людей были свои принципы - они весьма верно служили тем, кто им исправно платил, но нисколько не задумывались над тем, чему или против чего служат.
Влад повел своих бойцов назад, в Мунтению, на место, где, как ожидалось, к нему затем присоединится венгерская армия. И вот тут-то, на обратном пути, Жискра, приданный в помощь Владу, неожиданно получил от Матиаша приказ захватить Дракулу, что им и было исполнено. В качестве местонахождения Влада в первый год плена при этом называют крепость Пешта, то есть Цепеш сразу же попал прямо в руки короля. Образ действий Матиаша при этом очень сильно напоминает планы Юнус-бея, который год назад также советовал султану принять Дракулу и обласкать его, а захватить в плен лишь на пути назад. Правда, одна не слишком вероятная подробность, указываемая в источнике, порождает небольшие сомнения в его точности. Там говорится, что переговоры Дракулы с королем длились "долгие недели", в то время как в реальности от момента прибытия Матиаша в Брашов, вольный купеческий город, в котором вражда к Цепешу была особенно сильна, и где происходила (или должна была произойти) встреча, до момента захвата Влада прошло всего шесть дней. Однако за исключением этой детали именно такое описание событий выглядит наиболее убедительным. Если же иметь в виду время, прошедшее с момента отправки королю Цепешем первого письма о помощи, то оно составило уже больше девяти месяцев.
Европейские правящие круги, от которых зависело финансирование проводимой королем Венгрии, по его уверениям, антитурецкой борьбы, весьма встревоженные расправой над недавним победителем султана, потребовали у Матиаша объяснений. У того наготове было целых три фальшивки, сочиненных купцами трансильванских общин. Приписываемые Владу поддельные письма на имя султана содержали "просьбы о прощении" (за нанесенное поражение) и предложения сотрудничества. Влад якобы предлагал для искупления своей вины отдать султану всю Трансильванию - будто она ему принадлежала - и помочь завоевать Венгрию. 
На запросы венецианского сената и папской канцелярии Матиаш тянул время, отделываясь отговорками, а потом был вынужден все-таки выбрать из трех фальшивок одну, выглядевшую, на его взгляд, убедительнее остальных, и послать ее папе римскому в качестве оправдания. Выскочка на венгерском престоле, он считал свое положение шатким: другие претенденты, притязания которых на трон были весьма солидно обоснованными, принадлежали к могущественным королевским династиям и не оставляли попыток свергнуть его. В такой ситуации ему совсем не хотелось связываться с турецким султаном, что произошло бы, приди он на помощь Цепешу. Матиаш предпочел сделать вид, что поверил наветам, и свалить неудачу в борьбе с Османской империей, в которую по его собственной вине превратилась победа Дракулы, на самого победителя.
После Пештской крепости, где обращение с ним было, согласно его княжескому рангу, почтительным, но, возможно, суровым *думаю, разнообразие тогдашних пыточных устройств, а также весьма обобщённое понятие «относиться согласно княжескому рангу» таки стоит взять в расчёт*, Дракула был переведен в Вышеград - королевский замок в четырех милях от Буды вверх по Дунаю. Большую часть своего плена он провел именно там. Заточение Дракулы в легендах о нем описывается наиболее красочно. Там фигурируют мрачные подземелья, роман Цепеша с дочерью Матиаша, для доступа которой к любовнику-арестанту был прорыт подземный ход, женитьба на этой дочке и переход Влада в католическую веру... Все это - самые настоящие сказки. Женою Дракулы в то время была не дочь Матиаша (у которого, кажется, детей вообще не было), а кузина. Бракосочетание состоялось еще до ареста Цепеша. В плену он нормально жил вместе с женой, не используя для этого никаких подземных ходов, и она родила ему двоих сыновей. В католическую веру Влада никто не обращал: отказ от православия сразу бы лишил его фигуру политической ценности как одного из претендентов на валашский трон. А иметь в своем распоряжении лишнего претендента Матиашу было выгодно для оказания давления на других господарей. Одну из таких сказочек, попавшую не только в устные легенды, но и в письменные источники и до сих пор повторяемую практически всеми пишущими о Дракуле, я просто обязан разоблачить.
Пока Дракула томился в "земном раю", кампания по его дискредитации вышла на новый виток. Первыми распространением нелестных выдумок про Влада занимались его соперники в борьбе за трон, затем эстафету переняли трансильванские купцы. Можно проследить, как тексты писем Дана Младшего, одного из претендентов на валашский престол, с которым Влад успел-таки расправиться, обрастая дополнительными выдумками, превращались в сочиняемые купцами-колонистами байки. Теперь к делу подключился король Венгрии Матиаш. Ни папа римский, ни венецианский сенат, ни польский король вовсе не успокоились, получив утверждения Матиаша о сотрудничестве Цепеша с турками. Даже имея в распоряжении доказательство - переданное венгерским королем письмо - они сомневались в его подлинности и требовали дополнительных подтверждений. Матиаш не мог представить им каких-то новых реальных улик, поэтому он активно включился в процесс распространения злобных сказок про Дракулу.
Здесь следует поподробнее рассмотреть историю фабрикации поддельных писем
- Влад возглавил Валахию в возрасте двадцати пяти лет, в 1456 году, в очень тяжелые для княжества времена, когда Османская империя расширяла свои владения на Балканах, захватывая одну страну за другой. Уже попали под турецкий гнет Сербия и Болгария, пал Константинополь, прямая угроза нависла над румынскими княжествами. Князь маленькой Валахии успешно противостоял агрессору и даже сам атаковал турок, совершив в 1458 году поход на территорию оккупированной Болгарии. Одна из целей похода - освободить и расселить на землях Валахии исповедовавших православие болгарских крестьян. Европа восторженно приветствовала победу Дракулы, а импульсивные итальянцы даже стали называть жителей Валахии "Draguli", в честь их бесстрашного князя. Тем не менее большая война с Турцией была неизбежна. Валахия препятствовала расширению Османской империи, и султан Мехмед II принял решение военным путем свергнуть неугодного князя. На трон Валахии претендовал младший брат Дракулы Раду Красивый, принявший ислам и ставший фаворитом султана. Понимая, что не сможет в одиночку противостоять самой большой со времени покорения Константинополя турецкой армии, Дракула обратился за помощью к союзникам. Среди них были и римский папа Пий II, обещавший дать деньги на крестовый поход, и молодой венгерский король Матьяш Корвин, называвший Влада "любимым и верным другом", и лидеры других христианских стран. Все они на словах поддержали валашского князя, однако, когда летом 1462 года грянула беда, Дракула остался один на один с грозным врагом. Положение было отчаянным, и Влад сделал все возможное, чтобы выстоять в этой неравной схватке. Он призвал в армию все мужское население княжества, начиная с двенадцатилетнего возраста, применял тактику выжженной земли, оставляя врагу сожженные деревни, где невозможно было пополнить запасы продовольствия, вел партизанскую войну. Еще одним оружием князя стал панический ужас, который он внушал захватчикам. Защищая свою землю, Дракула безжалостно истреблял врагов, в частности, сажал пленных на кол, используя против турок очень "популярную" в самой Османской империи казнь.
Турецко-валашская война лета 1462 года вошла в историю знаменитой ночной атакой, во время которой удалось уничтожить до пятнадцати тысяч османов. Султан уже стоял у столицы княжества Тырговиште, когда Дракула вместе с семью тысячами своих воинов проник во вражеский лагерь, намереваясь убить турецкого вождя *пролетариата…* и тем самым остановить агрессию. Владу не удалось до конца осуществить свой дерзкий план, но неожиданная ночная атака вызвала панику во вражеском лагере и как следствие - очень большие потери. После кровавой ночи Мехмед II покинул Валахию, оставив часть войск Раду Красивому, которому предстояло самому вырвать власть из рук старшего брата. Блестящая победа Дракулы над войсками султана оказалась бесполезной: Влад победил врага, но не смог противостоять "друзьям". Предательство молдавского князя Штефана, двоюродного брата и друга Дракулы, неожиданно перешедшего на сторону Раду, оказалось переломным моментом в войне. Дракула не мог сражаться на два фронта и отступил в Трансильванию, где его ждали пришедшие на помощь войска еще одного "друга" - венгерского короля Матьяша Корвина. А дальше случилось нечто странное.
В разгар переговоров Корвин приказал арестовать своего "верного и любимого друга", обвинив в тайной переписке с Турцией. В письмах, якобы перехваченных венграми, Дракула молил Мехмеда II о прощении, предлагал свою помощь в захвате Венгрии и самого венгерского короля. Большинство современных историков считают письма грубо сфабрикованной подделкой: они написаны в несвойственной Дракуле манере, выдвинутые в них предложения абсурдны, но самое главное - подлинники писем, эти важнейшие улики, решившие судьбу князя, были "утеряны", и сохранились только их копии на латинском языке, приведенные в "Записках" Пия II. Подписи Дракулы на них, естественно, не стояло.
Тем не менее Влада арестовали в конце ноября 1462 года, заковали в цепи и отправили в венгерскую столицу Буду, где он без суда и следствия находился в тюрьме около двенадцати лет. Что же заставило Матьяша согласиться с вздорными обвинениями и жестоко расправиться со своим союзником, в свое время помогшим ему взойти на венгерский престол? Причина оказалась банальной. По свидетельству автора "Венгерской хроники" Антонио Бонфини, Матьяш Корвин получил от папы Пия II сорок тысяч гульденов на проведение крестового похода, но не использовал эти деньги по назначению. Иными словами, постоянно нуждавшийся в деньгах король просто прикарманил значительную сумму и переложил вину за сорванный поход на своего вассала, который будто бы вел двойную игру и интриговал с турками. Однако обвинения в государственной измене человека, известного в Европе непримиримой борьбой с Османской империей, того, кто едва не убил и фактически обратил в бегство покорителя Константинополя Мехмеда II, звучали достаточно абсурдно. Желая понять, что же случилось на самом деле, Пий II поручил своему посланнику в Буде Николасу Модруссе на месте разобраться в происходящем.
Вот как Модрусса описывал внешность находившегося в венгерских застенках узника: "Он был не очень высоким, но очень коренастым и сильным, с холодным и ужасным видом, сильным орлиным носом, вздутыми ноздрями и тонким красноватым лицом, на котором очень длинные ресницы обрамляли большие, широко открытые зеленые глаза; густые черные брови делали его вид угрожающим *ужасающим как вариант*. Его лицо и подбородок были выбриты, но имелись усы, вздутые виски увеличивали объем его головы *виски сами по себе не вздуваются…*, бычья шея связывала его голову с туловищем, волнистые черные локоны свисали на его широкие плечи". Модрусса не оставил свидетельств того, что говорил в свою защиту пленник короля Матьяша, но описание его внешности оказалось красноречивее любых слов. Вид Дракулы на самом деле был ужасен: распухшая, заметно увеличившаяся в объеме голова и налитое кровью лицо указывали на то, что князя пытали, принуждая признать ложные обвинения, например подписать сфабрикованные письма и тем самым узаконить действия Корвина. Но Влад, переживший в юности, еще до прихода к власти, ужасы турецкого плена, мужественно встретил новые испытания *опять туууркииии…*. Он не оговорил себя, не поставил свою подпись на фальсифицированных документах, и королю пришлось придумывать другие обвинения, не требовавшие письменного признания пленника. Князя обвинили в жестокости, которую он якобы проявлял по отношению к саксонскому населению входившей в состав Венгерского королевства Трансильвании. По свидетельству Модруссы, Матьяш Корвин лично рассказывал о злодеяниях своего вассала, а затем предъявил некий анонимный документ, в котором обстоятельно, с немецкой пунктуальностью сообщалось о кровавых похождениях "великого изверга". В доносе говорилось о десятках тысяч замученных мирных жителях и впервые упоминались анекдоты о заживо сожженных нищих, о посаженных на кол монахах, о том, как Дракула приказал прибить гвоздями шапки к головам иностранных послов, и прочие подобные истории. Неизвестный автор сравнивал валашского князя с тиранами древности *и вошью, присосавшейся к телу Европы*, утверждая, что во времена его правления Валахия напоминала "лес из посаженных на кол", обвинял Влада в невиданной жестокости, но при этом совершенно не заботился о правдоподобии своего рассказа.
В тексте доноса встречается очень много противоречий, например, приведенные в документе названия населенных пунктов, где будто бы было уничтожено по 20-30 тысяч (!) человек, до сих пор не могут быть идентифицированы историками. Что же послужило документальной основой для этого доноса?
Мы знаем, что Дракула действительно совершил несколько рейдов в Трансильванию, уничтожая скрывавшихся там заговорщиков, среди которых находились претенденты на валашский престол. Но, несмотря на эти локальные военные операции, князь не прерывал коммерческих отношений с трансильванскими саксонскими городами Сибиу и Брашов, что подтверждает деловая переписка Дракулы того периода. Очень важно отметить, что, помимо появившегося в 1462 году доноса, нет ни одного более раннего свидетельства о массовых убийствах мирного населения на территории Трансильвании в 50-е годы XV века. Невозможно представить, как уничтожение десятков тысяч человек, регулярно происходившее на протяжении нескольких лет, могло бы остаться незамеченным в Европе и не нашло бы отражения в хрониках и дипломатической переписке тех лет. Следовательно, рейды Дракулы в принадлежавшие Валахии, но расположенные на территории Трансильвании анклавы в момент их проведения рассматривались в европейских странах как внутреннее дело Валахии и не вызывали никакого общественного резонанса.
На основании этих фактов можно утверждать, что анонимный документ, впервые сообщивший о злодеяниях "великого изверга", не соответствовал действительности и оказался очередной фальшивкой, сфабрикованной по приказу короля Матьяша вслед за "письмом к султану" для того, чтобы оправдать незаконный арест Влада Дракулы. Для папы Пия II - а он был близким другом германского императора Фридриха III и в силу этого сочувствовал саксонскому населению Трансильвании - таких объяснений оказалось достаточно. Он не стал вмешиваться в судьбу высокопоставленного пленника, оставив в силе решение венгерского короля. А вот сам Матьяш Корвин, чувствуя шаткость выдвинутых им обвинений, продолжал дискредитировать томившегося в темнице Дракулу, прибегнув, говоря современным языком, к услугам "средств массовой информации". Поэма Михаэля Бехайма, созданная на основе доноса, гравюры, изображавшие жестокого тирана, "разосланные по всему миру для всеобщего обозрения", и, наконец, множество тиражей первопечатных брошюр (из которых до нас дошли тринадцать) под общим названием "Об одном великом изверге" - все это должно было сформировать негативное отношение к Дракуле, превратив его из героя в злодея. Портрет Влада, о котором уже говорилось, также был написан во время его тюремного заключения. Возможно, Матьяш хотел заполучить изображение "чудовища", но просчитался - кисть художника запечатлела на холсте благородный, полный достоинства облик валашского князя. А богатая одежда только подчеркивала желтый, болезненный цвет лица и крайнюю степень истощения узника, указывавшую на то, в каких ужасных условиях он содержался на самом деле. Судя по всему, Матьяш Корвин не собирался освобождать своего пленника, обрекая его на медленное умирание в темнице. Но судьба подарила Дракуле возможность пережить еще один взлет.

0

21

Fiore, приветствую в нашей тёплой компании! :flag:

0

22

Анна, здрааавствуйте ^_^

Во время правления Раду Красивого Валахия полностью подчинилась Турции, что не могло не тревожить нового римского папу Сикста IV. Вероятно, именно вмешательство понтифика изменило судьбу Дракулы. Князь Валахии на деле показал, что может противостоять турецкой угрозе, а потому именно Владу предстояло вести в бой христианскую армию в новом крестовом походе. Условиями освобождения князя из тюрьмы стали его переход из православной веры в католическую и женитьба на двоюродной сестре Матьяша Корвина.
Легенда описывает свершение этого брака следующим образом: Анна Хуньяди, племянница короля Матьяша Корвина /Ворона/, была первой красавицей Пешта и Вены. Многие доблестные мужи искали ее руки или хотя бы взгляда. Подобно принцессе из рыцарских романов, она жила в высокой башне королевского дворца и каждое утро расчесывала волосы, сидя на парапете окна. Она была доброй католичкой, приятным собеседником и хорошей хозяйкой. Ближайшей ее родней был король, и более не было у нее близких людей. Говорили, что Матьяш хочет выдать ее за Бургундского герцога, но не может устроить этот брак. Она умела предсказывать будущее. У нее была колода Таро, в которой не хватало одной карты, но всякий, кто пытался пересчитать карты, сбивался со счета. Поэтому никто не знал, какой именно карты не хватает. Говорят также, что Анна видела чужие сны, поэтому очень мало спала и никогда утром не смотрела другим людям в глаза. По ночам в ее окне горела свеча. В день, когда Мехмед вошел в Царьград, она надела траур и перестала разговаривать *вы представляете, какая это была старушенция по тем-то временам?*. Траур продлился семь лет и семь дней. Потом ей приснился сон, где она увидела женщину, падающую из окна пылающей башни. Тогда Анна рассмеялась и нарушила обет молчания, сказав, что это был ее собственный сон. В тот же день Матьяш выдал ее замуж за валашского господаря Влада Дракулу, который в качестве свадебного дара поднес ей чашу, полную крови турецких солдат. Парадоксально, но "великий изверг" мог получить свободу, лишь породнившись с венгерским королем, который еще недавно представлял Дракулу кровожадным монстром...
Спустя два года после освобождения, летом 1476 года, Влад в качестве одного из командующих венгерской армией выступил в поход; его цель состояла в освобождении оккупированной турками Валахии. Войска проходили по территории Трансильвании, и сохранились документы, сообщающие, что горожане саксонского Брашова радостно приветствовали возвращение "великого изверга", который, если верить доносу, еще несколько лет назад творил здесь неслыханные злодеяния. Вступив с боями в Валахию, Дракула вытеснил турецкие войска и 26 ноября 1476 года вновь взошел на престол княжества. Его правление оказалось очень коротким - князя окружали явные и скрытые враги, а потому роковая развязка была неизбежна.
Гибель Влада в конце декабря того же года окутана тайной. Есть несколько версий случившегося, но все они сводятся к тому, что князь пал жертвой измены, доверившись находившимся в его окружении предателям. Известно, что голову Дракулы передали в дар турецкому султану, и тот приказал выставить ее на одной из площадей Константинополя *притом турецкий летописец об этом слыхом не слыхивал*. А румынские фольклорные источники сообщают, что обезглавленное тело князя нашли монахи расположенного неподалеку от Бухареста монастыря Снагов и похоронили в построенной самим Дракулой часовне возле алтаря.
Так оборвалась короткая, но яркая жизнь Влада Дракулы. Почему же, вопреки фактам, свидетельствующим о том, что валашского князя "подставили" и оклеветали, молва продолжает приписывать ему злодеяния, которые он никогда не совершал? Противники Дракулы утверждают: во-первых, многочисленные произведения разных авторов сообщают о жестокости Влада, и, следовательно, такая точка зрения не может не быть объективной, а во-вторых, нет хроник, в которых он предстает в качестве творящего благочестивые дела правителя. Опровергнуть такие аргументы несложно. Анализ произведений, в которых говорится о злодеяниях Дракулы, доказывает, что все они либо восходят к рукописному доносу 1462 года, "оправдывающему" арест валашского князя, либо написаны людьми, находившимися при венгерском дворе во времена правления Матьяша Корвина. Отсюда же черпал сведения для своей повести о Дракуле, написанной около 1484 года, и русский посол в Венгрии дьяк Федор Курицын. Проникнув в Валахию, широко растиражированные истории о деяниях "великого изверга" трансформировались в псевдофольклорные повествования, которые на самом деле не имеют ничего общего с народными преданиями, записанными фольклористами в районах Румынии, непосредственно связанных с жизнью Дракулы. Что же касается турецких хроник, то оригинальные эпизоды, не совпадающие с немецкими произведениями, заслуживают более пристального внимания. В них турецкие хроникеры, не жалея красок, описывают жестокость и храбрость наводившего ужас на врагов "Казыклы" (что означает - Сажатель на кол) и даже частично признают тот факт, что он обратил в бегство самого султана. Мы прекрасно понимаем, что описания хода военных действий противоборствующими сторонами не могут быть беспристрастными, однако не оспариваем и того, что Влад Дракула действительно очень жестоко расправлялся с пришедшими на его землю захватчиками. Проанализировав источники XV столетия, можно уверенно утверждать, что Дракула не совершал приписываемых ему чудовищных преступлений. Он действовал в соответствии с жестокими законами войны, но уничтожение агрессора на поле боя ни при каких обстоятельствах нельзя приравнивать к геноциду мирного населения, в коем Дракулу обвинял заказчик анонимного доноса. Рассказы о зверствах в Трансильвании, за которые Дракула и получил репутацию "великого изверга", оказались клеветой, преследовавшей конкретные корыстные цели. История сложилась так, что потомки судят о Дракуле по тому, как описывали поступки Влада его враги, стремившиеся опорочить князя, - где уж в такой ситуации говорить об объективности?! Что же касается отсутствия хроник, восхваляющих Дракулу, это объясняется слишком коротким сроком его правления. Он просто не успел, а возможно, и не посчитал необходимым обзавестись придворными летописцами, в обязанности которых входило восхваление правителя * скромняга*. Иное дело прославившийся своей просвещенностью и гуманизмом король Матьяш, "со смертью которого умерла и справедливость", или правивший без малого полвека молдавский князь Штефан, предавший Дракулу и посадивший на кол две тысячи румын, но при этом прозванный Великим и Святым...*может, он успел в содеянном раскаяться?...Х)* В мутном потоке лжи трудно различить правду, но, к счастью, до нас дошли документальные свидетельства того, как правил страной Влад Дракула. Сохранились подписанные им грамоты, в которых он дарил крестьянам земли, жаловал привилегии монастырям, договор с Турцией, скрупулезно и последовательно отстаивавший права граждан Валахии *0_О*. Известно, что Дракула настаивал на соблюдении церковных обрядов погребения для казненных преступников, и этот очень важный факт полностью опровергает утверждение о том, будто он сажал на кол исповедовавших христианство жителей румынских княжеств. Известно, что он строил церкви и монастыри, основал Бухарест, с отчаянной храбростью сражался с турецкими захватчиками, защищая свой народ и свою землю.
По свидетельству послов, аккредитованных при венгерском дворе, в том числе папского легата, Матиаш в то время очень любил рассказывать иностранцам анекдоты про Цепеша. Поскольку Цепеш сам в свое время достаточно потрудился, чтобы составить себе устрашающую репутацию, да и впоследствии позволял себе эффектные жесты, работающие на образ грозного и неукротимого злодея, это было не слишком трудно. Одновременно Матиаш потихоньку стал ослаблять режим содержания Влада под стражей. Такое поведение короля явно доказывает, что сам он никогда не верил в наговоры, поскольку расправа с настоящим предателем была бы очень скорой и решительной. Трудно оценить, как именно долго Влада продержали в Вышеградском замке: согласно разным источникам, от четырех до двенадцати лет. Потом Матиаш выпустил его, поселив под домашним арестом в отдельном доме в Пеште. Затем ограничения свободы были еще более ослаблены. Влад был допущен к королевскому двору, ему разрешили видеться с иностранцами. Впрочем, во время таких встреч Влад помалкивал, вовсе не торопясь заняться оправданиями. Неволю он переносил со стоическим фатализмом, выработанным еще во времена, когда он был заложником султана. Все эти послабления происходили постепенно, а общий срок, в течение которого Цепеш был лишен свободы и исключен из антитурецкой борьбы, примерно равен тринадцати или четырнадцати годам. К периоду, когда Дракула находился под домашним арестом в Пеште, но еще не был допущен ко двору, относится следующий рассказ.
Он извлечен из той же Кирилло-Белозерской рукописи, но в отличие от байки про бедных птичек выглядит куда правдоподобней и не содержит сказочных элементов. Все бытовые подробности в нем исторически достоверны. Все это вполне согласуется с тогдашними юридическими нормами и с другими известными фактами о том, каково было отношение к Владу. Очевидно, его не переставали признавать если не господарем, то претендентом на валашский трон. Обратите внимание - Влад свободно владел оружием и пользовался им - правда, лишь на собственной территории. К чуть более позднему периоду относится описание внешности Влада, сделанное одним из послов, лично видевшим Дракулу при королевском дворе. Согласно ему, Цепеш был невысок ростом, но весьма крепко сложен и строен. Черты его были цветущими и грубыми, кожа лица нежная и слегка красноватая, у него был большой орлиный нос, раздувающиеся ноздри, очень длинные ресницы, зеленые, широко раскрытые глаза, пышные, черные, грозно насупленные брови, большие усы. Черные, волнистые кудри зрительно увеличивали объем головы, посаженной на бычью шею, и падали на широченные плечи. Описание соответствует известному портрету Дракулы (к сожалению, не прижизненному, а лишь поздней копии), о котором я расскажу позже. Ничто в облике Цепеша не согласуется с представлениями о портновских трудах, но хорошо соответствует предположению о военных упражнениях.
За время, пока Влад был лишен свободы, ситуация в борьбе с Османской империей изменилась. Турция усилила свой напор на европейские страны, начав угрожать уже самой Венгрии. Папа римский возобновил призывы к походу на турок, подкрепляя их обещаниями денежных сумм. Штефан Великий, укрепив свое положение и авторитет, успел зарекомендовать Молдову как главную силу, противостоящую в то время султану. У Матиаша снова появилась возможность бороться с Турцией чужими руками. Сразу же после победы Штефана 10 января 1475 года при Васлуе Влад по настоянию молдавского господаря был освобожден и включился в антитурецкую борьбу. Матиаш, не пришедший на помощь Штефану во время Васлуйского сражения, решил предпринять какую-нибудь кампанию против турок, пока те не успели опомниться от удара, нанесенного Штефаном. Предприятие оказалось успешным - была взята крепость Шабац в Сербии. Матиаш присутствовал в войсках, однако реальное командование осадой было поручено Дракуле. Затем, уже без Матиаша, но при участии Стефана Батория, Цепеш продолжил бои в Сербии. Одна из крепостей - Сребреница - была захвачена при помощи любимого приема Влада: он переоделся вместе с полутора сотнями бойцов в турецкую одежду и обманным путем проник в крепость, поддержав затем штурмовавших изнутри. Цепеш продолжал воевать на сербском фронте до весны 1476 года. Все больше голосов стали раздаваться в поддержку настояний Штефана поддержать Влада в борьбе за престол Валахии. Главным доводом было то, что Цепеш наводит ужас на турок и потому будет чрезвычайно полезен в борьбе с ними. Матиаш вел двойственную политику, признав права на трон как Цепеша, так и его противника, фактического господаря Лайоты Басараба. Когда же летом 1476 года начался возглавляемый самим султаном новый поход против Молдовы, венгерский король повел себя так же, как в свое время с Цепешем: он отправил армию под командованием Дракулы и Стефана Батория на границу страны, но не торопился разрешать им оказать прямую помощь Молдове. Для того, чтобы Цепеш не вздумал самовольничать, ему было дано поручение: усилить лесные пограничные укрепления Венгрии *картина маслом по майонезу*. Каждому бойцу в его армии было предписано иметь с собою кроме обычного вооружения еще и по топору для выполнения оборонительных работ. Влад мог понимать бесполезность и даже вредность приказа, но не мог его ослушаться. Штефан, не дождавшись венгерской помощи, потерпел поражение у Рэзбоень, затем выправил положение, одержав в конечном счете победу над турками. В этом, кстати говоря, ему весьма помог тот факт, что Цепеш в свое время (правда, очень жестоким способом) ликвидировал турецкую колонизацию Южной Валахии. Матиаш, увидев, что соотношение сил поменялось, отменил запрет на участие Влада в войне с султаном. По сообщению одной австрийской хроники, Влад все-таки пришел на помощь Штефану, уничтожив шесть корпусов турецких войск. Но в самый ответственный момент он не помог своему другу. Повторилась - в зеркальном отражении - ситуация 1462 года, когда, связанный обязательствами перед Польшей, Штефан не мог просто так поддержать Влада, а его маневры, призванные оправдать вмешательство (осада Килии) даже сделали их на время противниками.
26 ноября 1476 года Влад Цепеш при поддержке Штефана Великого и венгерских отрядов под началом Стефана Батория обержал победу над Лайотой Басарабом и был снова - уже в третий раз - провозглашен господарем Валахии. Однако большая часть страны ему еще не подчинялась, и война с турецкими отрядами, поддерживающими Лайоту, продолжалась. Штефан не мог долго оставаться в Мунтении, так как положение в Молдове также было сложным. Влад получил от Штефана отряд для личной охраны из двухсот лучших бойцов Штефана и продолжил боевые действия самостоятельно. Король Матиаш также отозвал Батория, хотя - это было отмечено еще современниками событий - такой настоятельной необходимости в спешке, как у Штефана, у него вовсе не было. Примерно чуть больше месяца Цепеш успешно бил турок, постепенно оттесняя их все дальше на юг. Однако в самом конце 1476 года или в первых днях следующего Влад погиб в бою. Обстоятельства гибели излагаются весьма разноречиво, все источники сходятся лишь в одном: положение дел складывалось в пользу бойцов Цепеша, и именно смерть командира, которую приписывали кто роковой случайности, кто - боярскому заговору, кто - проискам султана, привела к поражению и почти полному уничтожению четырехтысячной валашской армии.
День гибели Влада известен неточно. Сохранилось одно письмо за его подписью, датированное вторым января 1477 года. Но в господарских канцеляриях существовало обыкновение готовить и подписывать письма чуть раньше проставленной на них официальной даты (вероятно, соответствовавшей моменту отправки). Известно, например, письмо отца Штефана, Богдана, датированное двумя днями позже его смерти. Телохранители, оставленные Штефаном, во время боя не занимались охраной Влада, а выполняли какую-то боевую задачу. Из них выжило десять человек, они и сообщили затем Штефану о смерти его друга.

0


Вы здесь » Форум Елены Артамоновой » Влад Цепеш Дракула » Копирастия Надточего


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC